Страница 1 из 3 123 ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 20 из 44

"Записки перегонщика"

  1. #1
    Аватар для ury055
    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    3,412
    Больше 10 лет на форуме

    "Записки перегонщика"

    "Записки перегонщика"

    Из истории автоперегона (вместо предисловия).

    Такое явление, как перегон автомобилей из-за рубежа в Россию, появилось в самом начале 90-х годов прошлого века — вместе с падением пресловутого Железного занавеса, означавшим закат эпохи строительства утопии под названием коммунизм. КПСС наконец-то отстранили от руля, к которому тут же потянулись руки новоявленных демократов, едва успевших спрятать свои партбилеты. С марта 1993 года начал действовать закон о свободе выезда из страны и въезда в нее, принятый еще Верховным советом СССР. У ОВИРов* выстроились огромные очереди желающих получить свой первый загранпаспорт. Большинство из толпившихся там граждан России до конца не верили, что им, наконец, удастся на практике реализовать свое конституционное право посмотреть другие страны. А некоторые из этих людей хотели не только побывать за границей, но и приобрести себе иностранную машину.
    Большой интерес к автомобилям в Советском Союзе существовал всегда — как и ко всему дефицитному. А к иностранным — тем более. Их раньше могли позволить себе только весьма известные и хорошо зарабатывающие (причем официально) люди, которые к тому же получили разрешение от властей на выезд за рубеж. Поэтому правильнее было бы сказать не «Иномарки в СССР могли позволить себе…», а «Иномарки в СССР позволено было иметь…» А таких было не много. Потому и автомобили иностранные в Союзе были в чудовищно малом количестве.
    И вдруг — запреты рухнули, езжай, куда хочешь, покупай, что хочешь! Проблема была лишь в наличии денег, точнее, свободно конвертируемой валюты. Но небольшие суммы — 1000–1500 долларов США — набирали и ехали. За эти деньги в западной Европе можно было купить неплохую машинку; возрастом она вряд ли была бы моложе восьми, а то и десяти лет, однако качеством превосходила почти новые «Жигули» и, тем паче, «Москвичи», на которых ушлые людишки в России строили свои первые пирамиды. За тысячу долларов в РФ можно было купить о-о-очень подержанные «Жигули», содержать которые было большим расточительством. Иномарки же ломались редко, а высокая (поначалу) стоимость запчастей вполне компенсировалась редкостью их замены.
    Таможенная пошлина в то время была копеечная — 0,1 экю** с каждого кубического сантиметра рабочего объема двигателя автомобиля. А если не собираешься продавать машину в ближайшие два года, то и этой пошлины платить не надо было! В этом случае гаишники ставили в техпаспорт машины штамп «Без права отчуждения».
    Вот и везли машины все, кому не лень.
    Потом некоторые смекнули, что не плохо бы объединить приобретение автомобиля с туристической поездкой для знакомства с другими странами. Тут же образовалась массу турагентств, которые предлагали туры в разные страны специально для приобретения автомобиля. Они брали на себя все организационные вопросы, в том числе и визовые, и отправляли в Европу туристов, которые назад возвращались уже на своих машинах.
    Свою лепту в наполнение российского рынка подержанными иномарками внесли и наши доблестные защитники Родины, в основном из ГСВГ***, которая позже преобразовалась в ЗГВ****. Денег офицерам (по западным меркам) платили не много, зато в валюте. Вот они и подрабатывали на машинах. К тому же виза им не требовалась даже после объединения двух Германий. Правда, надо было каждую поездку на Родину согласовывать с начальством. Но и оно было не в накладе, в свою очередь, отправляя машины в Россию аж самолетами! Историю про «Пашу-Мерседаса» наверняка помнят многие.
    Но не все могли позволить себе выехать за рубеж. У кого-то не было заграничного паспорта, кто-то в иностранных языках не силен, у кого-то не хватало времени, а кто-то откровенно боялся рэкета, который вовсю свирепствовал на дорогах, причем не только в республиках бывшего СССР. Такие люди вынуждены были покупать машины на рынках (что было дорого) или заказывать перегонщикам (что дешевле, но боязно: а вдруг возьмет деньги и пропадет?). Многие из тех, кто начинал тогда зарабатывать перегоном, сейчас либо создал свою фирму по доставке машин из-за рубежа, или завязал с этим делом, или же по-прежнему ездит в Европу от случая к случаю, удовлетворяя запросы своей семьи и — иногда — очень близкого круга людей. Перегон для них из средства основного заработка стал чем-то вроде хобби или разновидностью того, чем можно иногда разбавить свои серые будни. Как другие разбавляют их пивом, хоккеем, женщинами, рыбалкой, пейнтболом или экстримом.
    Я свою первую машину привез в 1993-м году. С тех пор объездил почти всю Европу, был в Южной Корее, США, Объединенных Арабских Эмиратах. Машины привозил в основном для себя или родственников, друзей или сослуживцев (которые почему-то считают меня «зубром автоперегона»). Хотя большинство этих поездок так или иначе связаны с основной моей деятельностью. В каждой из них обязательно находится что-то новое, интересное или полезное для других, что потом ложится на страницы газет и журналов. Эти знания и опыт потом позволяют мне быть всегда «в теме» и, значит, разговаривать с зарвавшимися таможенниками или гаишниками на равных: спокойно и аргументировано, а не так, как, к сожалению, общаются с ними многие автомобилисты.
    Еще я думал, что таким способом мне удастся осуществить одну из своих «мечт» — приехать на машине из ОАЭ своим ходом. Да, видно, не получится: в Багдаде (и вообще на Ближнем Востоке) до сих пор не спокойно, разрешение на проезд через Иран на автомобиле исламские власти неверным не дают, а получать туркменскую визу считаю ниже своего достоинства.
    Надеюсь, что тот, кто хочет самостоятельно привезти себе из-за рубежа машину, найдет в этих записках много для себя полезного, что избавит его от лишних трат и волнений. А если кто-то не захочет ехать за машиной самостоятельно и поручит это профессионалу — прочитанное позволит заказчику быть подготовленным при общении с перегонщиком, а не выглядеть в его глазах лохом, которого не развести просто грех. Ну а тем, кто просто путешествует по Европе на машине, «Записки» пригодятся для выбора маршрута и при общении с таможенным и гаишно-полицейскими служащими разных стран.
    -----------------------------
    Пояснения для тех, кто не знает или забыл:
    ОВИР — отдел виз и регистраций; так раньше назывались подразделения нынешней Федеральной миграционной службы на местах.
    Экю (ECU) — это европейская валюта, которая существовал только виртуально, прообраз евро.
    ГСВГ — Группа советских войск в Германии.
    ЗГВ — Западная группа войск РФ.

    1. Первый автомобиль

    С лета 1991 года я работал в газете «Авторевю». Редакция тогда находилась в бывшем высотном здании СЭВ (ныне это одно из зданий московской мэрии) на Новом Арбате (тогда – Калининском проспекте) — прямо напротив Белого дома. Так что все события ГКЧП и августовского путча проходили на наших глазах…
    И где-то в 1992-м году на нас вышел главный редактор литовского автомобильного журнала «Keturi ratai» («Четыре колеса») Виргиниюс Мартишаускас. К тому времени он был очень известным у себя на родине журналистом, у которого была даже своя телепередача. Вдобавок к ней он создал собственный журнал автомобильной тематики. Мы и начали обмениваться информацией. А писать про литовские новости всегда было интересно. Автомобильная жизнь там была очень не похожей на наши суровые будни. С 1992-го года В. Мартишаускас взялся за проведение автомобильных выставок, в которых участвовали практически все официальные и неофициальные дилеры Литвы, приезжали их коллеги из Латвии, Польши, Эстонии, Финляндии, Белоруссии, а то и России. (Позже В. Мартишаускас ушел в политику и несколько раз избирался депутатом Сейма, став даже героем какого-то коррупционного скандала). Мартишаускас начал приглашать на эти выставки и российских журналистов, был в их числе и я. Получилось так, что в Литве в 1993-м году я побывал раз пять. Визы для россиян литовцы ввели самыми последними из всей Прибалтики — только в ноябре. То есть никаких формальностей для такой поездки не нужно было: купил билет в поезд — и утром ты в Вильнюсе. Или Каунасе — туда тоже раньше ходил прямой поезд из Москвы. До октября даже загранпаспорта не требовалось!
    И вот в январе 1993-го я впервые приехал в постсоветскую Литву. Причем сразу в Каунас, который считался логовом литовских националистов! В поезде на весь вагон горело всего две лампы; в очень приличной по тем временам гостинице «Нярис» не было горячей воды и отопления, зато кто-то регулярно обзванивал все номера (в основном пустые) и предлагал девочек за 20 долларов. Для нас тогда такой «сервис» был просто дикостью!
    Но народ не печалился, а жил своей, уже самостийной, жизнью. Даже военные патрули российской армии, часто встречавшиеся на улицах старой литовской столицы, не сильно портили настроение литовцам. Куда больше донимали (меня, во всяком случае) постоянно барражировавшие небо над Каунасом вертолеты российской армии.
    Вот примерно в такой обстановке и проходили первые литовские автомобильные выставки. Тогда один мой приятель, прознавший, что я регулярно посещаю Литву, сказал: «А че ты просто так ездишь, в холостую? Привез бы оттуда машину, что ли?» Я был просто шокирован... Как так — купить машину? А деньги?! Нужно тысячи три долларов. Не меньше! Мой отец первую машину купил в 39 лет — при том, что зарабатывал он очень хорошо, — а мне тогда еще тридцати не было. «А чего ты удивляешься? — продолжал приятель. — Сейчас все из Литвы машины гоняют — кто себе, а больше на продажу. У меня знакомый на заработанные этим деньги фирму открыл». Ну, зарабатывать таким образом я не собирался и фирму открывать — тем более. Но иметь свой автомобиль все-таки хотелось. И приятелю тоже. Вот мы и решили купить одну машину на две семьи. Договорились, что скидываемся с ним по полторы тысячи «зеленых» (больше у меня и не было) и покупаем гараж и машину. Тут надо вспомнить, что в начале 90-х — в разгул криминала — автомобили угоняли со страшной силой, оставлять их на улице было опасно даже днем. Поэтому гараж нужен был позарез. Вот он и купил гараж, а я во время очередной поездки на выставку должен был купить машину.
    Выставка проходила в Каунасе, где в то время собирался самый крупный автомобильный рынок. Литовские приятели, которые к тому времени у меня уже появились, обещали помочь и машину подыскать, и проверить на угон, и оформить ее правильно. А при необходимости — оказать физическую поддержку (криминальная обстановка тогда была напряженной не только в России). Но один я не был: другой мой приятель — заядлый турист-водник и начинающий запорожевладелец Павел — решил ко мне присоединиться. (Очень интересен способ, которым Павел заработал на свою первую машину. Ему очень захотелось ее заиметь. Но денег не было. Тогда он решил их заработать. Как это можно сделать быстро? Так вот, он ничего другого не придумал, как… написать книгу. Причем не какую-то, а пособие автомобилисту! Написал, получил гонорар и… стал автомобилистом!) В последний день моей командировки, когда все служебные дела я уже сделал, он приехал в Каунас с установкой купить «Жигули». «Никаких иномарок», — говорил он. Но к тому моменту, когда он приехал, я уже купил себе машину! И я, в отличие от него, срезу решил, что покупать буду только иномарку. Какую — пока не знал точно, но однозначно — переднеприводную. А там — на что денег хватит. Происходило это так.
    Где-то в одиннадцатом часу вечера, когда уже окончательно стемнело, мы с одним литовцем, которому мой знакомый директор фирмы Forma поручил всячески мне помогать, приехали на каунасский авторынок. Рынок этот располагался тогда по обе стороны дороги, которая выходила из Каунаса в направлении Мариямполя. Никаких специально оборудованных площадок — просто по обочинам стояли продажные машины. Работал он в субботу, но начинался исключительно в ночь с пятницы на субботу! Именно тогда появлялись самые интересные варианты, именно к этому времени стремились попасть туда самые ушлые продавцы и покупатели. Все про это знали, полиция в том числе: она регулярно дефилировала вдоль выставленных машин, иногда проверяя документы у особенно подозрительных продавцов или покупателей. А таковых тогда там было немало...
    Вот в такой обстановке я и выбирал свой первый автомобиль. Осмотрел довольно много вариантов, пока не наткнулся на Audi 80 цвета «валюта» самого начала 80-х годов выпуска. Ее и взял за 1350 долларов. Forma мне совершенно бесплатно оформила справку-счет, и я отогнал машину на охраняемую стоянку. Утром приехал Пашка, и мы отправились на рынок искать машину ему. Полдня проходили (пока продавцы не начали разъезжаться), но так никаких приличных «Жигулей» он не нашел. Назад в гостиницу пошли пешком (он хотел город посмотреть) и по пути зашли в какой-то небольшой, но уютный пивной барчик. Взяли по паре пива (как сейчас помню, по 40 литовских центов за кружку при курсе 1$=4 Lt) с начесноченными сухариками из жареного хлеба, и настроение сразу улучшилось.
    — Да и черт с ней, с этой машиной, — вдруг сказал Паша. — Даже если ничего не найду — вернемся на твоей. Но все равно, это здорово, что ты меня сюда вытащил. Прекрасная погода, красивый город, вкусное и дешевое пиво с обалденными сухариками... Что еще надо для счастья? Сейчас еще пройдем через центр города и поcмотрим твою машину. А завтра поедем на рынок в Мариямполь.
    Мы добрались до парковки, где стояла моя Audi, и он с большим интересом начал рассматривать мое приобретение. А когда сел за руль и проехал на нем пару кругов то категорически заявил:
    — Я тоже хочу такую же! Ну их на фиг, эти «Жигули».
    В Мариямполь на следующее утро мы поехали на Audi. Паша так в нее влюбился, что не дал мне даже за руль сесть. В столице Сувалкии* авторынок тогда располагался почти в центре города, рядом с обычным рынком (то есть там, где сейчас находится так называемый старый рынок). Уже тогда машин было такое количество, что они не помещались на отгороженной территории. О том, чтобы проверить машину на ходу, в таких условиях и речи быть не могло. В итоге после длительного изучения ассортимента Паша выбрал, наконец, BMW 316 1982-го года выпуска за 1700 долларов. Тем же вечером выехали из Каунаса в направлении дома. Дорогу точно не знали, но в одном были уверены: Белоруссию нужно объехать. Во-первых, там уже тогда ощущалась нехватка бензина, да и качества он был весьма «стрёмного» и, во-вторых, на белорусских дорогах было очень неспокойно. Через Латвию ехать мы не могли: визовый режим эта республика (в отличие от Эстонии) для граждан России тогда еще не ввела, но загранпаспорт для въезда туда уже был нужен, а у Пашки его не было. Поэтому решили ехать к тому месту, где сходятся границы Литвы и Белоруссии перед самой Латвией. Нашли на карте деревушку Тильже (так же, кстати, по-литовски назывался восточно-прусский город Тильзит — ныне Советск Калининградской области), от которой вела дорога на Белоруссию, и направились в ее сторону.
    Уже глубокой ночью добрались до какого-то здания с литовским флагом и надписью Muitine, зашли туда, чтобы узнать, как проехать можно, но оказалось, что это действительно таможня, только железнодорожная. Тамошние таможенники готовы были нам оформить все необходимые документы, но они не могли предположить, как на это среагируют их коллеги на автомобильной дороге, по которой мы будем выезжать из страны. И мы, поблагодарив их, решили не рисковать. Они же нам сказали, что дорога, по которой мы собирались ехать, уже перекопана экскаватором с белорусской стороны, так что проехать по ней невозможно. А держать нам курс нужно на пункт пропуска Тверячюс (Tverečius), как на ближайший к Тильже. Пришлось вернуться километров на сто, но другого выхода не было.
    Утром доехали до Тверячюса. Но здешние таможенники оказались совершенно не такими добродушными, как встретившиеся нам ранее железнодорожные. Они сразу заявили, что машины наши не прошли таможенного оформления в Литве, а, значит, вывозиться не могут. Скорее всего, это было просто, как сейчас говорят, «разводом». То ли 50, то ли 70 долларов решили все вопросы, и мы выехали в Белоруссию.
    Вернувшись домой, я сразу же описал это приключение в «Авторевю» (№ 20, 1993), не забыв подробности и конфликта с литовскими таможенниками. Статья эта дошла и до руководства литовской таможни, последствием чего стало увольнение дежурившей в тот день смены. Но узнал я об этом только через 8 лет, когда снова оказался на том посту. Помню лишь, что сразу после выхода материала мне звонили из посольства ЛР и интересовались, на самом ли деле все было именно так или я чего-то прибавил «ради красного словца».
    Дома я эту машину растаможил буквально за час по 0,1 экю с «кубика» и за час получил в ГАИ техпаспорт и номера (в Подмосковье их давали тогда еще старые, советского образца — без кода региона и надписи «RUS»). Можно было бы вообще ничего не платить, но тогда бы при регистрации в ГАИ в техпаспорт поставили штамп «Без права отчуждения» на два года. Таможня тогда находилась буквально в полукилометре от моего дома в подмосковном райцентре. А Павел свой BMW растаможивал в Москве несколько дней…
    Еще по дороге, где-то в Белоруссии, я почувствовал, что у моей «восьмидесятки» какие-то проблемы с системой питания, а уже дома при более тщательном осмотре мы с моим компаньоном обнаружили в днище багажника огромную дыру размером с кулак — пол проржавел насквозь (тогда Audi еще не цинковали)! Вскоре сгорели коммутатор и реле-регулятор, загремел подшипник передней ступицы. Стало ясно, что первый блин оказался комом… Встал вопрос о приобретении другого автомобиля, уже для себя. И тогда я отправился в настоящую заграницу — в Голландию.
    На той Audi пришлось переделать ее бесконтактную систему зажигания на контактную от вазовской «шестерки». А Пашка ездил на своей «бэхе» еще долго…
    --------------------------------------
    *Один из четырех исторических регионов Литвы, столицей которого и является Мариямполь.

    2.Первый раз в Европу. Ноябрь 1993

    Вскоре после того, как я пригнал из Литвы свою первую машину, меня отправили в командировку в Эстонию. Там я, конечно же, не мог не поехать на местный автомобильный рынок. Но то, что я увидел на окраине Таллина, не шло ни в какое сравнение ни с каунасским авторынком, ни даже с мариямпольским. Машин буквально несколько десятков… Однако все же присмотрел там универсал Volvo 145. Год выпуска, правда, 1979-й, но в отличном состоянии и это все-таки легендарный по тем временам неубиваемый Volvo-«сарай»! Вот бы отцу такую… Покупать тогда машину я там не собирался, но запрашиваемые за нее 850 долларов у меня с собой уже были: эстонские рекламодатели расплатились с газетой (дома отдал бы из своих). Купить, что ли?.. Если бы знал, что в январе пошлины поднимутся до астрономических размеров, тогда бы обязательно купил. И даже отсутствие с собой водительских прав не остановило бы. А так пришлось отцу еще почти десять лет ездить на «Жигулях». Но у меня к тому времени набралась уже более-менее нормальная сумма на собственную машину, с которой я и отправился в Голландию.
    Туда меня пригласил директор мариямпольской фирмы Forma Саулюс Пакнис, с которым мы познакомились на одной из автомобильных выставок В. Мартишаускаса в Паланге летом 1993 года. Его фирма занималась тем, что возила на своих автобусах за 120–150 DM всех желающих на голландские и германские автомобильные рынки. Тогда я не думал, что воспользуюсь его приглашением, да еще в личных целях, но сентябрь-октябрь многое изменили.
    Голландские партнеры «Формы» сделали мне приглашение, по которому я в Москве получил визу Бенилюкс — первого прообраза Шенгенского соглашения, включавшего тогда три небольшие страны Европы: Бельгию, Нидерланды и Люксембург. Потом надо было получить транзитную германскую визу, но и с этим справился без особого труда, хоть и со второго захода (молодую, но очень страшную, как и большинство немок, сотрудницу консульского отдела не понравилось, что у меня хоть и была голландская виза, но не оказалось с собой приглашения от голландской стороны, которое забрали в посольстве Нидерландов, когда давали визу. «Свяжитесь с голландцами и попросите, чтобы они Вам прислали по факсу дубликат» - посоветовала она. Но, видно, плохо она знала русских! На фиг мне звонить голландцам, которые меня не знают, и что-то просить у них, когда я могу просто прогнать через редакционный факс копию их приглашения. Которую я заблаговременно сделал на всякий случай! Вот он и нагрянул неожиданно — в лице страшной немки. На следующий день принес ей копию приглашения на факсовой бумаге, которая ее вполне удовлетворила. Визу она мне дала). Литовская виза у меня тогда была многократная, и вот в начале ноября я выехал в литовский Мариямполь, откуда отправлялись в Европу автобусы «Формы».
    Сам Мариямполь находится всего в 40 км от польской границы. Сразу же за ней в небольшом городке Сеймы наш автобус остановился возле обменного пункта с вывеской «Kantor» для обмена долларов на немецкие марки. Тогда я впервые услышал, что не везде, оказывается, любят $$$. И хотя мы ехали в Голландию, а не Германию, марки там были предпочтительнее, чем доллары.
    Переночевали в какой-то небольшой гостинице в середине Польши, заплатив по 4,5 долл. за ночь, и на следующий день въехали в Германию. Немцы очень строго «трясли» автобус, потому что тогда процветал бизнес на сигаретах, которые в Западной Европе были значительно дешевле, чем в Восточной, а некоторые литовцы, из тех, что ездили за машинами в ФРГ и Голландию, не брезговали и сигаретным «бизнесом». Если находили что-то спрятанное или бесхозное — конфисковывали и разворачивали весь автобус.
    У нас, слава Богу, ничего не нашли, и на следующий день мы были в Нидерландах. Сначала нас возили по площадкам и гаражам, где продавались машины, а на второй день повезли на рынок в Утрехт. Это был крупнейший рынок в Голландии, который собирался раз в неделю. Но свой Opel Ascona я присмотрел еще раньше в одном из гаражей. Седан 1984 года выпуска практически в идеальном состоянии я купил за 3500 марок. Продавец спросил, не надо ли мне «поднять год» машины? Я удивился, не совсем поняв, о чем речь, но он сказал, что это ничего мне стоить не будет, и я дал согласие. И тогда он просто подтер лезвием цифру «4» в года выпуска автомобиля в техпаспорте и сверху написал «7». Я, честно, говоря, от этого просто офигел! Но он успокоил, сказав, что все нормально, никаких неприятностей, мол, это мне не доставит. И точно: в последствии мне без проблем таможенники написали в «Удостоверении ввоза ТС» 1987 г.в., а гаишники выдали ПТС, указав там тот же год выпуска.
    Продажу автомобиля мне продавец оформил на почте (!) и я поехал. Но не домой, а в Брюссель, где тогда проходила выставка наиболее интересных изобретений Eurica-93. Но это отдельное приключение, о котором в следующей главе. Пока лишь скажу, что как только я выехал из городка, где купил «Аскону», сразу же заблудился. Была у меня очень хорошая карта Европы, точнее, атлас, но все же он не настолько подробный, чтобы показывать все дороги очень плотно населенной Голландии. К тому же я не мог сообразить, как включить свет в салоне машины, чтобы посмотреть карту, и мне приходилось останавливаться и чуть приоткрывать дверь. Тогда лампочка зажигалась, но мне нужно было одной рукой придерживать дверь, чтобы обгонявшая меня машина или порыв ветра не вырвали ее. А ветер тогда начался очень сильный: я, повторю, заблудился и взял слишком сильно на север, к морю, которое в тот вечер было очень неспокойным. И так мне стало тоскливо… Но тут по радио начали передавать очень популярную тогда песню «Happy nation» группы «Яки да», и настроение сразу улучшилось. Я дал себе команду не раскисать и снова выдвинулся в направлении Брюсселя.
    В Брюссель я в итоге попал, выставку посетил, встретив там и российских экспонентов, и поехал в направлении дома через Голландию, Германию, Польшу, Калининградскую область России и Литву. Между Голландией и Бельгией никаких границ и контролей уже тогда не было, между Германией и Голландией границы была, но контроль был выборочным: при выезде из Голландии голландцы не проверяли ничего, но при въезде в ФРГ стоял немецкий полицай и тормозил наиболее подозрительные, по его мнению, машины. Таковыми чаще всего оказывались польские. Автомобили с транзитными номерами останавливали редко.
    За день я долетел до окрестностей Берлина, собираясь заночевать в одной из частей ЗГВ, где служил мой знакомый. Но точного адреса его я не знал, а потому решил и не тратить время на поиски. И, как потом оказалось, к лучшему. Дело в том, что перед самым выводом наших войск из Германии вокруг этих частей царил такой криминал, что даже приближаться к ним было опасно. А тем более перегонщику, да еще на купленной машине.
    Уже во втором часу ночи нашел какой-то отельчик в небольшом городке под Берлином, хотел там переночевать, но он оказался закрыт, и сколько я ни звонил и ни стучал во входную дверь — она так и не открылась, никто не вышел. Пришлось спасть в машине прямо под окнами гостиницы.
    Утром въехал в Польшу. Решил ехать северным путем, мимо Гданьска, поскольку собирался въезжать в Литву из Калининградской области. Несмотря на начало ноября, на западе Польши было настоящее лето. Но по мере приближения к Гданьску погода портилась. Даже в снегопады несколько раз попадал. В каком-то городке заблудился, остановился спросить дорогу у пожилого мужчины. Он рассказал мне, как выехать, а потом говорит:
    — Пан, нигде не останавливайся, езжай осторожно. Бандиты…
    Спасибо за предупреждение, отец! Я, конечно, знал, что в Польше далеко не спокойно на дорогах. Это, кстати, была одна из причин, почему я выбрал северный маршрут, которым мало ездили перегонщики.
    Тогда решил, что если в машине я буду не один, то шансов стать ограбленным станем меньше — кому нужны свидетели? На выезде из этого же городка голосовали женщина с ребенком. Я их подсадил, провез километров 60. Когда они выходили, то она спросила, сколько с них грошей. На мой ответ, что ничего не треба, очень удивилась, и какие-то бумажки все же оставила на сиденье.
    Следующим моим пассажиром стал солдат Войска Польского. Его я тоже провез где-то около 50 км. Платить он, скорее всего, не собирался, потому и не удивился, когда я сказал, что «грошей не треба». Поблагодарил и пошел.
    А вот с последним пассажиром я ехал довольно долго, не менее 150 км. Им оказался ксёндз. Веселенький такой ксёндзик — круглый, но подвижный, моего примерно возраста. Всю дорогу травил какие-то байки, из которых я мало что понимал, и крутил эстрадную музыку на своих кассетах. Дорогу тоже указывал он, и получилось так, что с основной мы ушли еще более на север и оказались на очень красивом побережье Балтийского моря в районе городка Фромборк. Песчаные горы, поросшие соснами, кое-где припорошенными снегом, и солнце играет в морских волнах и заснеженных деревьях… И я ничуть не пожалел о невольно сделанном крюке.
    А между тем, все холодало. И тогда я попал в свою первую аварию. Первую на автомобиле — если не считать дорожных эксцессов на мотоциклах «родом из детства». При въезде в городок Старогард-Гданьский я, как и полагается, сбросил скорость. Когда заметил впереди перекресток со скоплением машин — начал притормаживать. Но с удивлением обнаружил, что нажатие педали тормоза никак на скорости машины не отражается. Начал тормозить прерывисто, имитируя работу АБС, которой в моей машине не было, — результат практически тот же. А между тем скопление машин все приближалось. Что делать? Дорога узкая, по обочинам люди ходят… Я решил выехать на встречную полосу, пока на ней никого не было. Так и сделал, продолжая тормозить и педалью, и двигателем. Объехал несколько машин своего направления, пока на встречке не показался «Жук». Нет, не легковое немецкое творение Фердинанда Порше, а грузовой польский фургон «Жук», встречаться с которым в лобовой атаке совсем не хотелось мне. И тогда перед самым его носом я резко выкручиваю руль вправо и бью своим правым бортом в левый борт «Шкоды Форман» скользящим ударом. От удара моя «Аскона» остановилась. «Жук» проехал, не задев меня. Из «Шкоды» вышел удивленный пан со своей панночкой и осмотрел свою машину. Мне она тоже была видна, и ничего хорошего я не видел: обе двери и крылья помяты, зеркало снесено… Представляю, что с моей машиной… Выхожу и… боюсь поднять взгляд. Но все же поднимаю и — ничего не вижу! Весь правый борт моей «Асконы». Которым я протаранил «Шкоду», цел! Лишь небольшая потертость на отбортовке заднего крыла над колесной аркой. Поляки удивились не меньше моего. Ну, вина моя однозначна, я ее признаю и готов компенсировать материально. А тут рядышком, словно по заказу, автомастерская. Шкодовладелец показывает повреждения и мастер говорит: «Полтора миллиона (злотых, имеется ввиду)». И шкодник тут же — мне: «Два миллиона!» Я, конечно, не до такой степени понимаю польский, но отличить числительные «два» от «полтора» могу. И очень не люблю, когда на мне пытаются нажиться на ровном месте. Говорю, что два «лимона» он от меня не получит. Едем в другую мастерскую. Тот мастер тоже называет порядка полутора миллионов. Я уточняю, сможет ли он уложиться в миллион? Мастер задумывается на секунду и говорит, что сможет. Предлагаю шкоднику «лимон», но он категорически отказывается. Я говорю, что больше ему не дам, и если не нравится — пусть вызывает милицию*. Он очень удивился, услышав, что я сам готов обратиться в полицию. В итоге решаем ехать в полицейский участок в центре города. Но поляк хочет, чтобы его жена ехала в моей машине (это, наверно, чтобы я не уехал). Я не возражаю. Та садится в мою машину, ее муж собирается ехать впереди нас на своей, показывая дорогу. Я трогаюсь, но проехать больше пары метров не получается. Не могу понять, что такое? Выхожу из машины и еще раз осматриваю ее. Ну, нет никаких повреждений! Почему тогда она не едет? Мотор работает хорошо, но машина не управляется. Присмотрелся к передним колесам и увидел, что они не параллельны. Понятно, удар ушел внутрь — погнулась рулевая тяга. Шкодник, удивленный тем, что мы не едем, возвращается к нам. Я объяснил ему ситуацию, и мы решили оставить тут мою машину, а поехать в полицию на его «Шкоде».
    В полиции были откровенно удивлены нашему визиту. Судя по всему, еще с советских времен в польскую милицию не было принято обращаться за помощью, отсюда и столь «уважительное» отношение к ней граждан страны, даже после того, как она снова стала называться полицией.
    Начальник полиции быстро «въехал» в ситуацию и предложил мне заплатить шкоднику. Я сказал, что я не против того, чтобы оплатить ему ущерб, но хочет он слишком многого. Даже полицейский удивился запрошенной сумме и велел шкоднику умерить свой аппетит. Но тут я вспомнил, что у меня же есть «Зеленая карта» — то есть моя гражданская ответственность, как водителя, перед третьими лицами застрахована! Это значит, что за ремонт «Шкоды» я ничего платить не должен — за это обязана заплатить моя страховая компания. Я и сказал об этом полякам. Они были несколько удивлены, но начальник полиции сказал, что в таком случае я действительно могу не платить шкоднику, однако тогда меня будут судить административным судом и приговорят к штрафу в полтора–два миллиона злотых. Заберут документы и не выпустят из Польши, пока я не оплачу его.
    Да-а, и этот расклад тоже не в мою пользу… Но оплачивать ущерб, имея страховку, тоже не хочется. Зачем тогда страховаться-то? Выкладываю все это полицейскому, тот говорит, что понимает меня и предлагает шкоднику еще сбавить запрашиваемую сумму. А мне говорит, что можно сделать так: я плачу пострадавшему в ДТП сам, он дает мне расписку, а потом я отдаю ее в страховую компанию, и она мне возвращает уплаченные мною пострадавшему деньги. Я согласился. Заплатил поляку 65 долларов**, тот написал мне расписку и довез меня до моей машины.
    Теперь мне надо было восстанавливать свой Opel. Как я уже говорил, рядом с местом ДТП оказалось аж две автомастерские. Туда-то я и сунулся, теперь уже со своей машиной. В одной из них согласились взяться за ремонт за 15 марок. Через час машина была готова. А я за это время зашел в кабачок перекусить и познакомился с представителями местного населения. Уже стемнело, и ехать дальше мне сегодня не хотелось. Поляки сказали, что есть один человек, который сдает комнаты в своем доме приезжим. А вскоре и он появился. Звали его как в известной в советские годы телепередаче «Кабачок 13 стульев» — пан Владек.
    В общем, ночлег обошелся мне где-то в 3,5 доллара вместе с ужином.
    На следующий день я пересек Калининградскую область и въехал в Литву. Рассказал директору «Формы» о своих приключениях и поехал в Вильнюс. Там я зашел в офис компании, в которой была застрахована моя гражданская ответственность.
    Как и всякого нового посетителя, который может быть потенциальным клиентом, меня встретили широкими улыбками. Однако позже, когда стало ясно, что клиент я уже состоявшийся, и, мало того, СК должна мне выплатить за страховой случай, улыбки клерков сменились неприятными гримасами. В общем, в выплате мне отказали, сославшись на то, что я не известил страховую компанию о страховом случае сразу после ДТП. Как я мог это сделать в субботу вечером в польской глубинке, где и простой телефон-то найти трудно, а не то, что международный, мне так и не объяснили. (Напомню, это был конец 1993-года, когда сотовая связь еще только делала свои первые шаги по Восточной Европе. Ни у меня, ни у кого-то из моих даже высокопоставленных знакомых мобильных телефонов еще не было!) А про расписку, данную мне пострадавшим поляком, мне сказали, что это я написал сам либо кто-то из моих литовских знакомых — в Вильнюсском крае, как известно, живет много поляков. Никакие мои доводы о том, что все случившееся может подтвердить польская полиция Старогарда, координаты которой я специально попросил написать на расписке, не возымели действия. Это СК просто не нужно было! Если есть хоть какая-нибудь возможность не платить, любая СК за нее ухватится руками, ногами и даже зубами. Теперь мы это хорошо знаем и на примере наших страховых компаний, но тогда для меня такое поведение западной СК было в диковинку.
    Я поведал об этом случае знакомому литовскому журналисту, который тогда был главным редактором автомобильного журнала Ratai («Колёса»), и он предложил написать в его журнал, что я и сделал, назвав статью «Улыбки и оскалы “Драуды” (так, кажется, называлась та СК)». Конечно, и после выхода статьи СК не заплатила мне по страховке, зато через некоторое время она просто… прекратила свое существование. Видно, русская пословица о том, что скупой платит дважды, действует и в Литве.
    Домой я поехал через тот же автопереход Твярячус–Видзы, через который мы ехали полтора месяца назад с моим другом Пашкой. Я вообще полюбил ездить через те края — уж очень красивая там природа: и в Литве, и особенно в Белоруссии. А вот дальше решил ехать не по минской трассе, которая тогда была ужасно разбита, а по рижской. Выбрав этот маршрут, самое главное не заблудиться между белорусским Полоцком и российским Невелем. Асфальтированных дорог там и сейчас почти нет, а тогда и подавно. Зато в то время движение было еще не столь интенсивным, и гравийное покрытие всех этих межреспубликанских дорожек пребывало в прекрасном состоянии, особенно зимой. 100 км/ч можно было ехать без риска для подвески! В общем, на рижку я выехал и прямиком — на Москву.
    Где-то на стыке Псковской и Тверской областей наблюдал такую картину, объяснить которую не могу и сейчас. Что это было?
    В общем, по правой обочине в направлении Москвы шел уже не молодой человек в гражданской одежде, но кирзовых сапогах и с автоматом ППШ за плечами. Да, да, тот самый ППШ — с круглым магазином, — с которым наши деды дошли до Берлина без всяких виз. Вместо пальто или куртки у мужика — телогрейка. Я знал, что такими автоматами часто вооружают охрану особо важных мостом и туннелей. Но дело в том, что в том районе нет ни таких мостов, ни, тем более, туннелей! Реки есть, но они неширокие и никакой охраны на мостах через них нет. Так я и не понял, что это был за боец. Ничего другого, кроме как анекдот про партизана, который не знал, что война уже давно кончилась, а он все поезда под откос пускает, на ум не приходит…
    «Аскону» я без проблем растаможил у себя в подмосковной таможне и получил на нее в ГАИ регистрационные номера уже нового типа, ПТС и свидетельство о регистрации. Проездил я на ней больше полугода, а потом продал москвичу, который катался на ней еще года три. Пока в зад «Асконе» не въехал бронированный КамАЗ какого-то банка, сделав из седана мини-хетчбек. В итоге банк выплатил ему сумму в полтора раз большую, чем он заплатил мне за машину! К тому времени она набегала около 300 тыс. км, на кузове ни следа ржавчины не появилось, двигатель (карбюраторный!) работал отменно! А немцы еще шутят, что любой автомобиль со временем становится «Опелем»… Все бы такими «Опелями» становились!
    ----------------------------------------------------
    *Тогда поляки еще по инерции свою полицию продолжали называть милицией.
    **Я, как и вы, прекрасно понимаю всю смехотворность этой суммы сейчас, но тогда, в 1993-м, в Польше это на самом деле были весьма приличные деньги, за которые можно было отремонтировать бок «Шкоды».

    3. Угнали?! Эвакуация…

    Во время этой первой моей настоящей заграничной поездки со мной произошел один случай, который сейчас вспоминается с улыбкой, но тогда мне было совершенно не до смеха.
    Как я уже написал в предыдущей главе, после покупки машины в Голландии журналистский интерес понес меня в столицу соседней Бельгии Брюссель, где в то время проходила международная выставка «Эврика-93». Адреса выставки я не знал, ни одного из государственных языков Бельгии тоже. Но это меня не остановило.
    На следующее утро я был в Брюсселе. Попытался спрашивать у людей, не знают ли они, где проходит «Эврика-93», но они либо не знали, либо не говорили по-английски. Я уж было совсем отчаялся и решил возвращаться домой. Заехал напоследок заправиться на брюссельской кольцевой и на всякий случай спросил у оператора АЗС про выставку. И он мне неожиданно довольно подробно рассказал, где проходит выставка и как туда доехать. Я поблагодарил и поехал в центр бельгийской столицы.
    По дороге чуть было не свалился в яму, вырытую на проезжей части. Она была огорожена, но кто-то еще до моего появления там сбил несколько ограждений, а потому я заметил ее в самый последний момент. Оттормозиться едва успел. В яму не попал, однако на разлапистое основание сбитого ограждения все же наехал. Его металлические опоры серьезно «пощекотали» низ подкапотного пространства моей «Асконы», но, к счастью, никакого ущерба не нанесли. Случившееся меня настолько поразило, что я не мог поверить, что это произошло в старой цивилизованной Европе, а не на развалинах бывшего СССР. Уж слишком сказочной казалась нам в то время жизнь в настоящей «загранице»! А теперь пришел черед увидеть ее такой, какой она была на самом деле.
    Еще поразили меня тогда брюссельские автомобильные туннели, которые густо испещрили город. Знаменитого Лефортовского в Москве тогда еще не было, так что любой туннель для нас в то время был в диковинку. Да, брюссельские туннели мне понравились, как чисто инженерное сооружение в борьбе с пробками, но не понравились они мне тем, что они слишком изогнутые, постоянно петляющие и извивающиеся, подобно змее, и тем, что в них… тоже были пробки. Я хоть и не страдаю клаустрофобией, однако стоять в пробке в туннеле, когда впереди не видно просвета и неизвестно, когда начнется движение, все же неуютно…
    В общем, в такой обстановке я доехал до выставочного центра «Пирамида», где проходила выставка «Эврика-93». Долго искал место для парковки и, в конце концов, нашел в квартале от «Пирамиды».
    Этот выставочный центр представляет собой невысокую стеклянную пирамиду, под которой и располагаются выставочные площади. Ну, типа Лувра в Париже. На саму выставку меня пустили бесплатно после того, как я сказался журналистом из России. Однако порядка одного доллара пришлось заплатить за… оставленную в гардеробе куртку! С платным гардеробом я тогда столкнулся тоже впервые. Да и за прошедшие с тех пор 16 лет я такого больше нигде не видел.
    На выставке я пробыл часа полтора, встретил там и российских участников. Когда поднялся на поверхность, уже стемнело. Пошел искать свою машину. Но что такое? На оставленном месте ее не оказалось! Первая мысль была, конечно же, — угнали! Последующие — как быть дальше? Как добираться домой?! Хорошо, что паспорт и документы на машину остались при мне. Но оставшихся денег на билет вряд ли хватит. Что делать?!
    В первую очередь нужно о случившемся сообщить в полицию. Пошел искать телефон, но вскоре наткнулся на пеший наряд полиции — мужчина с женщиной. Как сказать «у меня угнали машину» по-английски я не знал, поэтому сказал им просто — у меня исчезла машина, которую я оставил во-он в том месте. Видно, порция предназначенных мне на тот день удивлений еще не кончилась, потому что теперь мне снова пришла пора удивляться — на этот раз реакции сотрудников полиции на мое заявление о явном преступлении. Они не стали никуда звонить или хотя бы связываться по рации. А просто сказали, что мне нужно пройти туда-то в «полицейскую станцию». По-нашему, наверно, это все равно, что здание ОВД. Благо, «станция» эта оказалась недалеко, буквально в паре кварталов — на той самой площади, которую всегда показывают по телевизору, когда речь заходит о Брюсселе. Там я дежурному повторил монолог об исчезнувшей машине, и он велел мне пройти в кабинет № такой-то. Я прошел. Там сидела женщина в полицейской форме. Я в третий раз изложил ей историю об исчезновении своей машины. Потом опять произошло подключение меня к каналу удивлений, потому что то, что сказала она, не могло не заставить меня удивиться вновь. Она говорила на ужасном английском, из которого я с трудом понял, что я должен за что-то заплатить. Как, неужели и за подачу заявления о преступлении здесь, в этом «мире чистогана», как говорила коммунистическая пропаганда (выходит, она была права?!), нужно платить?! Хотя, после платного гардероба на выставке и сбитого ограждения, обозначавшего опасное место на дороге, я уже не должен был ничему удивляться. Спрашиваю, за что я должен заплатить и сколько. Она называет сумму порядка 1000 бельгийских франков (около 30 долларов США), но ее объяснений на тему «за что» я совершенно не понимаю. Повторяю ей еще раз: у меня пропала машина, вы собираетесь ее искать? Мне не на чем ехать домой и у меня недостаточно денег на билет! Она опять довольно спокойно и на том же жутко ломаном английском что-то мне объясняет, но я все равно ее не понимаю. Господи, где ее учили так говорить? Это даже не нижегородский English, а гораздо хуже! Говорю ей, что я ничего не понимаю. Тогда она интересуется, не говорю ли я по-французски или, на худой конец, по-фламандски. Ну как же? Как раз по-фламандски-то я и говорю, просто я забыл сказать ей об этом. Это же второй государственный язык в России, на котором говорит каждый третий!!
    Но ее спокойствие навело меня на неожиданную мысль: а вдруг она знает, где моя машина? И тогда я решил спросить ее об этом в лоб:
    — Вы знаете, где моя машина?
    — Да, знаю.
    — Где?!
    — Когда заплатите, тогда я вам скажу.
    И тут я понял, что машину мою эвакуировали на штрафстоянку, а для ее получения я должен заплатить штраф. Правда, непонятно за что… Когда парковался, я внимательно смотрел на знаки: запрещающих остановку или стоянку там не было! Правда, были какие-то таблички с текстом на французском и все том же фламандском, из которых я, естественно, ничего не понял. Наверно, это такая ловушка для иностранцев.
    Она выписала мне квитанцию, и я пошел оплачивать ее в банк. Пришлось предварительно поменять доллары на франки. Банк тоже оказался недалеко и еще не успел закрыться. Я принес в полицию оплаченную квитанцию, и полисменка выписала мне какую-то бумагу с указанием адреса, где находится мая машина. Я представил себе задворки Рябиновой улицы в Москве, где первоначально располагались стоянки для эвакуированных машин, и ужаснулся: как туда добираться, да еще без знания местных языков?! Но мои опасения оказались напрасными: указанный адрес находился буквально в пяти минутах ходьбы от «станции полиции», в помещении какого-то подземного гаража. Сотрудникам этого гаража я показал бумаги из полиции, в ответ на что они выписали мне квитанцию на 2007 франков. Эта сумма меня так поразила, особенно семерка в конце, что я до сих пор помню ее точно. Мне предстояло еще оплатить «услуги» по эвакуации моей машины, о которых я сначала забыл. Думал, что то, что мне выписали в полиции, это всё. Оказалось, нет. Фирма — владелец эвакуатора и гаража тоже хотела поиметь с меня. Все мои оправдания и ссылки на малое количество денег на нее не действовали. Единственная уступка, на которую пошли эвакуаторщики, это согласились принять оплату не во франках (которых у меня почти не было), а в марках и долларах.
    Я заплатил, и они позволили мне пройти к моей машине. Она оказалась не заперта и не опечатана, что меня удивило. Сумка с личными вещами, оставленная на заднем сиденье, оказалась основательно выпотрошена. Однако при более тщательном осмотре выяснилось, что все вещи целы. То есть их просто проверили на предмет взрывных устройств и чего-то другого недозволенного. Даже сигнальный набор охотника (стреляющая ракетами ручка) оказался на месте и в полной боекомплектности! Что же, хорошо хоть так. Ну всё, пора покидать негостеприимный Брюссель и ехать домой.
    Инцидент с эвакуацией моей машины навел меня на сравнение с тем, как это происходит в Москве и сколько это стоит. Тогда в российской столице как раз только начинали разворачиваться эвакуаторно-блокираторные службы, которые пытались упереть практически любые машины, а потом выставить их владельцам многотысячный счет. Так вот, эвакуированная в Москве машина обошлась бы мне тогда никак не меньше 200 долларов, в том время, как в Брюсселе мне удалось ограничиться одной сотней, треть из которой ушла на оплату штрафа. Вот тебе и «оскал капитализма»!

    4. «На прекрасном голубом Дунае»*

    4 января 1994 стало первым черным днем для российских перегонщиков. Именно с этого дня ставка ввозной таможенной пошлины на иностранные машины поднялась ровно в 50 раз: с 0,1 до 5 евро (т.е. тогда еще ЭКЮ) за кубический сантиметр рабочего объема двигателя автомобиля. Наше неопытное правительство («в розовых штанишках») свободной России наивно полагало, что теперь доходы в казну увеличатся в те же 50 раз. И именно в этот день мы с представителями одной московской фирмы выехали в Австрию за машинами. Фирма эта располагалась в том же здании, что и редакция газеты «Авторевю», где я тогда работал. У нее был какой-то финансовый бизнес, который она решила расширить автомобильным. Им нужны были специалисты, разбирающиеся в машинах, и хорошие водители, а также переводчик с немецкого. Директор фирмы обратился к главному редактору «Авторевю» Мише Подорожанскому с просьбой выделить меня и Константина Сорокина, как знатока немецкого, в их распоряжение на неделю, пообещав оплатить наши услуги. Однако главред сказал, что может выделить только одного. Вот я и поехал с условием, что опишу нашу поездку.
    Про повышение пошлин мы тогда точно не знали, слухи про это ходили, но ничего конкретного пока не было. И вот в день нашего отъезда выходит газета с опубликованным постановлением правительства о повышении пошлин. В то время подобные нормативные акты вступали в действие сразу после опубликования. Но визы были уже получены, билеты куплены, а потому поездку решили не отменять. Ехали поездом Москва — Братислава, к которому были прицеплены венские вагоны.
    В Вену приехали 6-го января утром и поселились в небольшой гостинице между берегом Дуная и одной из окраинных станций метро. Хозяин гостиницы, конечно, знал, что мы из России и поначалу держался как-то напряженно. Сразу же после заселения велел подать нам завтрак, а потом, сильно волнуясь, спросил, правда ли, что русские в ночь с 6-го на 7-е января празднуют Рождество? Мы ответили, что правда. Тогда он спросил, будем ли мы праздновать? Да, отвечаем, будем. Он продолжил развивать свою мысль дальше: будем ли мы пить водку? Да, говорим, выпьем немного. А будем ли мы после того, как выпьем, ломать мебель и драться? Этот вопрос нас просто сразил! Значит, их пропаганда тоже не отдыхала во время холодной войны. Хозяина гостиницы мы, конечно, успокоили, что никакой мебели мы ломать не станем, и вообще будем вести себя тихо и хлопот ему не доставим. После чего он успокоился, но до конца, как мне кажется, так и не поверил, пока не наступил полдень 7-го января.
    А мы прямо в день приезда приступили к поиску машин. Купили местные газеты (Интернет тогда еще не был так развит даже в Австрии) и стали обзванивать интересные варианты. Через несколько дней поехали на автомобильный рынок, который собирался раз в неделю на окраине Вены. Там правили бал «лица закавказской национальности» — турки. Европейское лицо было редкостью. Тем не менее нам удалось купить у австрийца BMW 740 cередины восьмидесятых годов выпуска. Еще одну BMW, «пятерку», и «сто девяностый» Mercedes мы нашли по объявлениям в Вене. Все машины были в очень хорошем состоянии, особенно «мерс», на котором пришлось ехать мне. Но мне показалось, что в той же Голландии или Германии их можно было бы купить дешевле. Но, как говорится, хозяин — барин…
    Интересно было наблюдать за реакцией владельцев машин, которые мы приезжали смотреть. Они откровенно удивлялись, иногда даже с признаками испуга, когда мы подходили к машине впятером. Приходилось объяснить, что мы хоть и из России, но не мафия, а берем машины для фирмы. Только после этого они успокаивались. Кстати, задаток в Австрии берут очень большой по сравнению с другими странами — 20 % от стоимости автомобиля. Он нужен продавцу в качестве гарантии, что вы не откажетесь от покупки, пока он оформляет документы на продажу автомобиля. Снятому с учета и проданному за рубеж автомобилю в Австрии дают очень красивые номера — зеленые, оригинально оформленные. Они довольно дорогие (сейчас они могут стоить несколько сот евро), но часть денег возвращается, когда номера привозишь обратно.
    В Вене мы пробыли почти неделю и неоднократно видели, как полиция просто останавливает на улицах людей, которые чем-то кажутся подозрительными, и проверяет документы. Нас так остановили лишь один раз, проверили паспорта и поинтересовались содержимым фотографического кофра. Дело в том, что в кофре этом не было никакого фотоаппарата: в нем хранились все наши деньги — тридцать тысяч долларов, официально вывезенные из России. Полиция, увидев такую сумму, заинтересовалась ее происхождением и качеством — то есть, не поддельные ли они. Пригласили нас в полицейский околоток, там пересчитали доллары, проверили и только после того, как подтвердилось, что они настоящие, отпустили нас. Потом мы рассказали об этом знакомому из посольства, он очень удивился и сказал, что такие действия полиции незаконны, и мы можем пожаловаться на них. Более того, мы на совершенно законном основании могли отказаться идти с ними в околоток. Но мы-то ничего тогда этого не знали, но нутром чувствовали, что никакой угрозы от полиции не исходит, а деньги были самыми настоящими, потому и прошли в участок.
    А вскоре корф с баксами сыграл с нами еще одну злую шутку. Случилось это уже тогда, когда мы нашли все три машины, и надо было за них платить. Австрийцы никакой другой валюты, кроме своих шиллингов, не признавали, вот нам и пришлось срочно поменять почти 26 тыс. долл. на местные деньги. Пришли в какой-то небольшой банк и встали в очередь. Она была длинной, но продвигалась довольно быстро. Когда дошла очередь до нас, наш переводчик Коля сказал сотруднику банка, что нам нужно. Тот очень удивился (скорее всего, большой сумме наличных), но деньги взял и начал пересчитывать. Очередь за нами все росла и росла, и вскоре служащие банка открыли другое окно, куда переместилась скопившиеся за нами люди. Пересчитав доллары, сотрудник банка начал проверять их на подлинность. Видели, как происходит это в филиалах Сбербанка России? Так вот, австриец делал это раза в три медленнее. Когда же эта изнурительная процедура закончилась, клерк заявил нам, что хоть доллары у нас и настоящие он не может обменять их, потому что у них в банке… нет такой суммы шиллингов! Мы так и остались в недоумении, зачем тогда понадобилось так тщательно их пересчитывать и проверять подлинность. Деньги мы поменяли в другом банке, заранее спросив, есть ли нужное нам количество шиллингов.
    Когда машины были оформлены, тем же вечером мы выехали из Вены домой через Словакию и Польшу. Впереди на «семерке»-BMW ехал Илья, который, хоть и не говорил по-немецки, но иногда жил в Вене у родственников, знал местные порядки и дорогу, по которой мы ехали. В общем, он выполнял у нас роль «Ивана Сусанина». До Братиславы домчались за считанные минуты и переночевать остановились в небольшом (по нашим меркам) городке на въезде в горы.
    Утром выдвинулись в направлении Польши. Снега в горах было мало, зато спустился туман. Я на «мерсе» шел вторым, а в багажнике у меня стояло пять 20-литровых канистр с бензином («сто девяностый» оказался единственной машиной, в багажник которой такие канистры помещались стоя!), запасенным нами только что для проезда через Украину и Белоруссию, где тогда с топливом была напряженка. Шедшая впереди меня «семерка» постоянно от меня отрывалась, и я подкоркой чувствовал, что ее водитель выбрал явно не соответствующую дорожной ситуации скорость. Вскоре мои опасения подтвердились: за одним из поворотов я чуть не врезался в длинный «бимер», перегородивший почту всю проезжую часть. Оказалось, что его водитель не справился с управлением и задел отбойник, от которого его отбросило поперек дороги. Я тут же съехал на обочину, и шедшая за мной наша же «пятерка»-BMW, также вынырнувшая из-за поворота, едва меня не задела. Страшно было даже представить, что бы произошло, если бы она врезалась мне в багажник, где стояло 100 л бензина…
    Кто-то из словаков вызвал полицию, которая вскоре подъехала. Повреждения машины были хоть и сильные на вид (изуродован весь правый бок), но движению мешало лишь замятое в колесную арку переднее крыло. Но мы быстро оттянули его руками и поехали в ближайший полицейский участок. Там за 30 DM нам дали справку о ДТП, суть которой сводилась к тому, что правительство Словакии претензий к нам не имеет (отбойник-то не пострадал), и мы поехали на границу с Польшей. При выезде из Словакии эта справка нам очень пригодилась.
    Польшу проехали без приключений и вечером были на границе с Украиной. Очередь там была не очень большой, однако продвигалась так медленно… Но больше всего меня поразила сотрудница украинской таможни, которая уже после того, как все наши машины с большой канителью были оформлены, просто внаглую попросила канистру бензина. Если б речь об этом зашла в начале таможенного оформления и это бы его ускорило — мы бы дали ей бензин. Но продержать нас несколько часов и после этого еще чего-то просить — это было уже верхом неприличия. И представитель фирмы-заказчика решил ничего им не давать. И правильно сделал.
    Украину и Белоруссию проехали без проблем и вскоре были в Москве. Там оставили машины заказчику и разъехались по домам. А я пошел писать статью для «Авторевю» о том, как покупают машины в Австрии, которая и вышла в свет в начале 1994-го года.
    -------------------------------
    * название одного из многочисленных вальсов Иоганна Штрауса.

    5. Увидеть Париж и… купить «Ладу»

    После резкого повышения пошлин на иномарки в январе 1994 года интерес к приобретению автомобилей в Европе заметно снизился. Однако, как оказалось, повышение коснулось не всех автомобилей, а только иностранных. А это значит, что на машины, сделанные на территории бывшего СССР, пошлины не поднялись. Другими словами, «Жигули», «Москвичи», «Таврии», ЕрАЗы и РАФы по-прежнему можно было ввозить беспошлинно.
    Из Германии все «Лады» к тому времени уже вывезли и активно взялись за Бельгию и Францию. Во Франции я еще не был, а посмотреть Париж очень хотелось. Поэтому летом 1994-го года я стал готовиться к поездке во Францию за «Жигулями». Ехать решил через литовскую фирму, которая возила своими микроавтобусами пассажиров до Штутгарта. Она же помогла сделать приглашения для получения французской и немецкой транзитной виз.
    В Париж мы поехали с моим приятелем-земляком, который к тому времени как раз продал свою убитую «восьмерку».
    Во время остановки нашего микрика на одном из придорожных паркингов Германии произошел интересный случай. К нашему микроавтобусу подъехала машина с немецкими номерами, но без всяких опознавательных знаков, из которой вышли двое в штатском. Один подошел к нам и потребовал документы. Кроме того, он захотел осмотреть автобус. И это при том, что был он в простой гражданской одежде и никаких документов сам не предъявил. Но на поясе у него в полуоткрытой кобуре был виден пистолет. Я хоть немецкого и не знаю, но слово «папирен»* понял. Мы все, честно говоря, удивились такому его поведению, а один из ехавших с нами литовцев, кто говорил по-немецки, быстро поставил его на место, потребовав представиться, показать документы и обосновать свои требования. Немец очень удивился такому его поведению и сказал что-то типа «разве непонятно, что я полицейский — вот у меня и пистолет даже есть». На что немецкоговорящий литовец ему ответил, что полицейские обязаны представляться и показывать документы, а наличие пистолета вовсе не свидетельствует о его принадлежности к правоохранительным органам. И добавил: «У меня дома пистолеты есть у таких людей, которые к полиции не имеют никакого отношения!» Охотничий азарт с немецкого полицая (если это был, конечно, он) сразу спал, и он ограничился проверкой документов на автобус.
    Позже литовцы нам рассказали, что полиция ФРГ с жителями Восточной Европы не церемонится («Мы все для них потенциальные преступники!»), а криминальные элементы, выдавая себя за полицию в гражданском, часто грабят и туристов, и перегонщиков.
    В Штутгарт мы приехали рано утром, как раз к открытию автомобильного рынка. Однако рынок нас разочаровал… Территория маленькая, выбор тоже, да еще и вход платный — 5 DM**! Cтали думать, как добраться до вокзала, чтобы уехать в Париж. Смотрим, а тут как раз мимо проезжает микроавтобус с литовскими номерами. Тормозим его и спрашиваем, не добросят ли нас «почти земляки» до вокзала. Без проблем, говорят, как раз мимо едем.
    Там купили билеты на самый дешевый поезд до Парижа, а в ожидании отправления прямо на вокзале приняли душ (оказывается, есть и такая услуга на ж/д вокзалах Германии — те же 5 марок!), — а то уж слишком жарко было.
    Поезд оказался типа скорой электрички, но с закрытыми купе с сидячими местами. Кстати, билет до Парижа обошелся дороже, чем проезд от Вильнюса до Штутгарта!
    В купе с нами оказалась студентка педагогического колледжа.
    Как и всякие русские в поезде, мы решили перекусить. А какой железнодорожный перекус у русского без водку? Ради приличия предложили студентке. И она, как ни странно, не отказалась. Причем водка ей даже больше понравилась, чем закуска. По-английски она говорила довольно хорошо, так что общения ничего не сковывало.
    На подъезде к Страсбургу по составу прошли французские пограничники, но документы так и не проверили, так что наши французские визы так и остались не погашенными, и мы могли по ним ехать во Францию второй раз.
    После Страсбурга будущая учительница подрастающих немчиков расслабилась окончательно, достала какую-то «дурь» и предложила принять участие в ее потреблении. Мы сильно удивились, но виду не подали, а просто вежливо отказались. После этого она ушла бродить по поезду и к Парижу в купе так и не вернулась. А мы благополучно прибыли в столицу Франции и поехали в заказанный заранее отель — хоть и на окраине, но рядом со станцией метро.
    На следующий день накупили местных газет и начали обзванивать продавцов заинтересовавших нас машин. Главной проблемой во Франции оказалась языковая. Французы редко знают английский язык. Потому чаще мне даже приходилось разговаривать с ними на испанском, которым я тоже немного владею. Почти неделю мы шерстили Париж и его окрестности в поисках «ВАЗов», часто сталкивались и с нашими эмигрантами, в основном последней волны. Много среди них было и армян, которые, услышав русскую речь, откровенно радовались и всячески помогали бывшим землякам.
    Большую помощь в разговорах по телефону нам оказывал портье нашей гостиницы — темнокожий выходец то ли из Индии, то ли из Пакистана, который прекрасно говорил по-английски и по нашей просьбе разговаривал с продавцами машин, которые не понимали ни английскую, ни испанскую речь.

    Съездили на автомобильный рынок, который собирался в самом известном пригороде Парижа — Версале, но так ничего интересного и не нашли.
    Первую машину мы купили случайно. Где-то в окрестностях Парижа, когда возвращались к железнодорожной станции после очередных неудачных смотрин. В этот момент во двор к жилым домам как раз въехала и припарковалась «девятка» модного тогда цвета «мокрый асфальт». Из нее вышел какой-то азиат, похожий на нашего портье. «Он должен понимать по-английски», — подумал я, а вслух сказал приятелю:
    — Интересно, а если сейчас так вот подойти к нему и спросить, не желает ли он продать свою машину, он вызовет полицию?
    — А что, попробуй, — ответил приятель.
    И я попробовал. Подхожу и сначала интересуюсь, говорит ли мсье по-английски. Тот отвечает утвердительно. Тогда я и спрашиваю, не желает ли он продать свою машину? Мсье удивляется и говорит, что вообще-то не думал над этим, но готов подумать, если мы предложим ему устраивающие его деньги. Мы предложили. Он, как и всякий восточный человек, начал торговаться, но в итоге мы сошлись на, кажется, тринадцати тысячах франков. ВАЗ-21091 был тогда шестилетним. Следов аварий видно не было, однако почти все двери и крылья имели неглубокие горизонтальные царапины. Об их происхождении я спросил владельца, на что он с улыбкой ответил, что это детишки так развлекаются. А потом, когда я стал присматриваться к другим машинах, то заметил, что на большинстве их тоже есть такие царапины. Так что для Франции такие шалости — норма. А для нас — повод надавить на хозяина, чтоб он сбросил цену.
    Покупку оформили прямо у него в магазине в Париже, в котором он торговал пакистанскими пряностями, составив купчую от руки на простом листе бумаги. Я попросил его для солидности поставить какую-нибудь печать. Он и поставил штамп с названием своей фирмы, в котором присутствовало слово «Каrachi***». Потом наши таможенники долго не могли понять, где я купил машину: во Франции или Пакистане? Про страховку договорились таким образом: еще два дня, пока мы будем во Франции, она останется действительна, а потом он ее аннулирует.
    В общем, машиной я, несмотря на царапины и 1,1-литровый мотор, был доволен. Кроме того, мне достался еще полный бак бензина! Вероятно, прежний хозяин как раз накануне ее заправил. Никогда больше мне не доводилось покупать авто с полным баком. Мотор работал отменно, в подвеске тоже ничего не стучало. Регистрационные номера на машине остались прежние. Найти бы еще вторую и можно будет возвращаться домой…
    Вторую мы разыскали в другом пригороде Парижа на следующий день, куда мы поехали уже на моей «девятке». Нам повезло, что жена хозяина говорила и по-английски, и по-испански. Бежевый ВАЗ-21083 1987 года взял себе мой приятель. Номера тоже остались прежними, но страховку продавец категорически отказался отдавать. После составления купчей и передачи денег мы проехали по нескольким офисам страховых компаний, но застраховать гражданскую ответственность по «Зеленой карте» нигде не удалось! Где-то говорили, что они делают только французскую страховку, где-то отказывались страховать иностранцев... В общем, пришлось грубо нарушить закон — ехать без страховки.
    Заночевали прямо в машинах на окраине Франции близ границы с Бельгией, визы в которую у нас не было. Утром, въехав-таки в Бельгию, несмотря на отсутствие визы, столкнулись с тем, что во всей округе нет заправок, которые работают до 8 утра! Пришлось ждать, так как запасы французского бензина в «восьмерке» приятеля уже кончились.
    После восьми утра, когда заправка, наконец, открылась, залил он немного бензина, и мы направились в Люксембург, где бензин был самым дешевым. К тому же это микрогосударство все равно было нам по пути. Там с удовольствием, хоть и быстро, посмотрели столицу этого герцогства, заправились под завязку и выдвинулись в направлении ФРГ. На заправке произошел один курьезный случай. Мы купили там по паре бутербродов для перекуса. Себе я взял с сосиской, а приятель просил с мясом. Я и взял ему с мясом. Но когда он его открыл, то очень удивился: как его есть? Поверх белого хлеба лежал кусок сырого мяса.
    — Его наверняка надо готовить, — сказал приятель. — Пойди, спроси, как его есть.
    Я пошел, так как он сам ни на каком иностранном языке не говорил. Оказалось, что продавец на АЗС по-английски говорил весьма слабо, он не мог понять, что я спрашиваю, показывая купленный бутерброд, и сам не мог ничего ответить. Тогда я поинтересовался у окружающих, говорит ли кто из них по-английски. Оказалось, в двуязычном Люксембурге (французский и немецкий) найти кого-либо, знающего еще и третий язык, очень сложно. И на всякий случай спросил, понимает ли кто по-испански?
    — Да, я говорю, — ответил один. Позже оказалось, что он долгое время работал в Испании, вот и выучил язык. Я поинтересовался, что это за бутерброд нам продали. Он с удовольствием пояснил, что это специально обработанное мясо, уже готовое к употреблению. Мы поверили и рискнули попробовать. И действительно оказался очень вкусный бутерброд, гораздо вкуснее моего с сосиской…
    Через полчаса были в Германии. А еще не настало время обеда. Получилось, что мы за полдня побывали в четырех странах!
    Перед самым выездом из Германии я решил избавиться от огромного количества немецкой мелочи, которой у меня скопилось больше двадцати марок. Но как это сделать, не зная языка? На заправке перед границей, куда мы заехали, чтобы пополнить чрево «восьмерки» моего попутчика (ее 1,5-литровым мотор поглощал ¾ бензобака на том участке, где мой 1,1-литровый удовлетворялся половиной бака) я сконцентрировал свои знания немецкого, разбавив их английским, набрал 20 марок мелочью и спросил операторшу АЗС:
    — Ихь цу зи цванциг маркен металь, зи цу мир цванциг маркен папир. Ист посибль****?
    Как ни странно, она меня прекрасно поняла, ответила:
    — Я*****.
    И с большим удовольствием выдала мне бумажку в 20 DM вместо моей пригоршни мелочи, которой ей, наверно, вечно не хватает. Даже пересчитывать не стала!
    Всю Германию проскочили без приключений, никто нас не останавливал, документы не проверял, и про отсутствующие у нас страховки мы забыли. Однако на границе вспомнили. Немцы всегда проверяли у выезжающих машин наличие страховки. Что же делать? Искать страховую компанию в чужой стране, да еще вдали от населенных пунктов (ехали мы в основном по автобанам) дело безнадежное. Потому решили положиться на русское «авось». Подъехали к немецкому пункту пропуска, нас остановил пограничник и на немецком языке попросил документы: паспорт, бумаги на машину и страховку. Причем слово «страховка» он произнес по-русски! Я сделал вид, что не понял, и дал ему личный паспорт и все бумаги на машину. То же самое сделал и приятель. Немец попросил нас отставить машины в сторону, чтобы они не мешали проезду других, поскольку он будет долго проверять наши документы. Мы отставили, а сами, чтобы успокоить начавший пробивать нас мандраж, достали кефир и, расположившись на газоне, начали его пить, заедая булками. Со стороны все выглядело так, что у нас все в порядке, и беспокоиться нам нечего. В общем, через несколько минут вышел немец, отдал нам документы и велел уезжать в Польшу. Слюной он, что ли, стал захлебываться, когда увидел нас спокойно поглощающих кефирчик с булками? Упрашивать себя мы не стали.
    В Польше после проверки документов прямо на КПП оформили польскую страховку за 15 долларов и поехали на Гданьск — тем же маршрутом, которым я ехал первый раз из Голландии в прошлом ноябре. Заночевали в Старогарде-Гданьском у того же пана Владека. Теперь настала пора моему приятелю удивляться местным ценам на гостиничные услуги.
    Из Польши поехали в Калининград, а оттуда в Литву. Когда стояли на КПП на выезд из России я вдруг заметил, что из моего бензобака что-то капает. Заглянул вниз и обалдел: в нескольких местах топливный бак моей «Лады» имел мелкие дырочки! Сказал об этом таможенникам. Так один из них посоветовал заткнуть дырки обгоревшими спичками, а по краям замазать мокрым мылом. Я так и сделал – течь прекратилась, но он нас, от греха подальше, побыстрее выпроводил на нейтралку.
    Литву проскочили быстро, в Белоруссию въезжали через мой любимый пункт пропуска Тверячюс — Видзы. Других машин там не было. Вероятно, белорусам было скучно, вот они и решили проверять все, чуть ли не до нижнего белья. В машине они заглянули, куда только можно! И нашли в кармане водительской двери ручку, стреляющую ракетами от сигнального охотничьего набора. Ту самую, которую проверяли у меня в Брюсселе, когда машину эвакуировали. Но белорусы, в отличие от бельгийцев, сочли ее предметом, запрещенным к провозу через государственную границу, и решили конфисковать. Потом в сумке с личными вещами нашли коробку с девятнадцатью зарядами к ней (двадцатый был в ручке) и сказали, что это оружие. В общем, конфискация, а мне шьют статью о контрабанде оружия. Я, естественно, категорически не соглашаюсь: какая контрабанда, если я их не скрывал?! Ну, да, соглашаются, что контрабандой здесь не пахнет. Иду в наступление дальше: какое оружие? Этот набор свободно продается в магазинах, никакого разрешения или лицензии на него не нужно! Все равно, говорят, оружие. Почему? Потому что им можно убить. Интересная логика. Топором тоже, говорю, можно убить. Но его не запрещено провозить через границу. Этот довод поставил белорусских мытарей в тупик, однако они все равно продолжают настаивать на том, что ручку с зарядами нужно конфисковать, ввиду того, что она может представлять общественную опасность. И тут старший смены, видно, решил наглядно продемонстрировать, какую опасность она представляет, и выстрелил в воздух. Сигнальная ракета описала дугу, едва не приземлившись на литовской территории. Тоже мне, стрелок ворошиловский!
    Составили акт об изъятии ручки и девятнадцати зарядов к ней и предлагают мне подписать. Я читаю и, видя число 19, спрашиваю: почему не 20? Так вот же 19, говорят. Да, соглашаюсь, сейчас действительно 19, но когда вы у меня их изымали, было 20. Один заряд ваш начальник отстрелил, но я на это не давал ему разрешения. Так что пишите 20 — подпишу. Потому что возвратить их мне вы обязаны будете ровно в том количестве, которое вы изъяли по документам. И если вашему начальнику захотелось пострелять – пусть делает это за свой счет, а не за мой.
    Что тут началось! Этот самый начальник смены начал топать ногами и орать:
    — Сейчас ты у меня всю машину разберешь по винтику! Ты у меня здесь неделю проторчишь!!!
    На что я совершенно спокойно говорю, что вижу его в первый раз, и с ним мы на брудершафт еще не пили, поэтому говорить мне «ты» у него нет никаких оснований; я лично ничего разбирать не собираюсь, а если у него есть какие-то обоснованные подозрения — пусть разбирает сам. Но только пусть не забудет все потом как следует собрать! И если я завтра к обеду не появлюсь в редакции (к тому времени они уже нашли мое удостоверение) у него будут большие неприятности: я, дескать, из Литвы звонил на работу и сказал, что завтра приеду, маршрут следования там знают и потому все стрелки сведутся на этом посту. После таких слов, да еще видя мое спокойствие, он постепенно вернулся в себя и предложил мне снова поставить автограф на акте изъятия и написать объяснения. Подписывать акт я отказался, пока в нем 19 не будет исправлено на 20, а объяснение готов был написать хоть сей же час. Он еще поворчал немного, но в итоге на таком варианте и остановились. В объяснении я, конечно же, написал, что у меня было изъято 20 зарядов, один из которых начальник таможенной смены отстрелил в пограничной зоне без моего разрешения. После этого нас таки выпустили с КПП. Буквально через несколько сот метров от границы расположено красивейшее озеро, в котором мы решили искупаться, чтобы смыть с себя всю ту грязь, которая прилипла к нам на таможне. После купания стал перетряхивать вещи и обнаружил, что пропали игральные карты, которые я купил на Пляс-Пегаль в Париже. Нет, не порнографические, как можно было бы подумать, а просто красиво исполненные, с небольшими элементами эротики. Вероятно, кому-то из пограничников или таможенников, производивших досмотр, они тоже понравились. Я вспомнил, как проходил этот досмотр и понял свою ошибку: нужно было выдавать таможеннику по одной сумке и самому стоять над ним, проверяя, что он делает. Бог с ними, с картами (хотя обидно, конечно — все же память о Париже), но ведь они могли не только что-то взять из моего, но и подкинуть туда чужого! Доказывай потом, что ты не наркокурьер…
    В общем, разозлился я на белорусских таможенников сильно. Честно сказать, за неделю скитаний по чужбине по родине соскучился, а тут — такой прием…
    До Москвы мы доехали без приключений. И хотя ехали по рижской дороге, того мужика с ППШ, что я видел в ноябре, не встретили.
    Приехав домой, я написал две жалобы на действия таможенников поста «Видзы»: в Витебскую таможню и в ГТК Белоруссии. Вскоре пришли ответы и из Витебска, и из Минска. В обоих действия видзянских таможенников были признаны незаконными. А по поводу изъятого у меня «Сигнала» было сказано двояко: в одном письме — что он уничтожен, но его стоимость я могу получить лично по такому-то адресу, а в другом говорилось, что «Сигнал» дожидается меня на таможенном складе. Ехать туда из-за двадцати долларов я не собирался, но фабула письма меня вполне устраивала. Потом я долго возил его с собой, пугая зарывающихся белорусских таможенников, которые с каждым годом наглели все больше и больше.
    Пригнанные «Лады» мы растаможивали на закрытом (военном) аэродроме «Чкаловский». Гражданских лиц туда пускали только по заказанным ранее разовым пропускам, а уж о том, чтобы загнать туда машину для оформления, не было никакой речи. Поэтому просто проходили туда с документами, и таможенники по ним оформляли. Сейчас в это даже трудно поверить, но — так было.
    ________________________________________________
    * Бумаги (нем.), в смысле – документы.
    ** Тогда в Германии в обороте еще были марки, а не евро.
    *** Карачи — главный морской порт Пакистана.
    **** Я вам 20 марок металлом, вы мне 20 марок бумагой. Это возможно? (ломаное немецкое в смеси с английским).
    ***** Да (нем.)

    6. Самая независимая страна Европы — Швейцарская конфедерация

    Вторая страна после Франции, которая меня давно манила, это Швейцария. Она привлекала не только красивейшей природой, которую удавалось иногда увидеть по телевизору (как раньше говорили, «глазами Сенкевича»), но и тем, что вот уже на протяжении нескольких столетий люди четырех национальностей там живут в мире и дружбе, в то время, как остатки СССР и подобной ему Югославии трясло довольно сильно. Кроме того, интересно было взглянуть на государство, которое настолько от всех независимо, что до сих пор не является даже членом ООН!
    Интерес к Швейцарии подогревался еще и газетами Automobil Revue, которые выходили там на французском и немецком языках и немецкий вариант которой наша редакция регулярно получала. Она уже тогда был довольно толстой автомобильной газетой, которая, помимо основного, регулярно печатала объявления о продаже машин. Ими-то я и решил воспользоваться для получения визы. Тогда ходили упорные слухи о том, что получить швейцарскую визу самостоятельно практически не реально. Но я решил попробовать. В газете выбрал несколько фирм, которые регулярно давали рекламу в разделе продажи автомобилей, и начал их обзванивать. Я говорил, что живу в России, но хочу приехать в Швейцарию купить себе машину. Могут ли они сделать мне приглашение для получения визы? Первые две отказали, но уже в третьей ответили согласием. Я отправил туда по факсу данные свои и своего приятеля Ильи (с ним мы ездили в Австрию год назад), с которым собирался ехать, и в ответ получил приглашение. С ним мы пошли в посольство, заплатили консульский сбор, и на следующий день нам без лишних вопросов дали визы!
    Это был конец февраля 1995 года, а в начале марта в Женеве регулярно проходит, пожалуй, самый известный среди европейцев, международный автомобильный салон. Его-то мы также вознамерились посетить. Чтобы не терять времени добираться туда решили самолетом. Но выезжать-то из Швейцарской Конфедерации придется по земле, а, значит, нужна будет еще какая-нибудь транзитная виза: либо немецкая, либо австрийская, либо итальянская. Шенгенского соглашения тогда еще не существовало, оно как раз должно было начать действовать с конца марта. Поэтому визу нужно было получить какую-то одну конкретную, в зависимости от маршрута. Самый короткий путь лежал через ФРГ, но получить немецкую визу, пусть даже транзитную, в то время было весьма проблематично. Толпы желающих попасть в Бундес* днем и ночью осаждали консульский отдел посольства ФРГ на задворках Ленинского проспекта, так что попасть туда было очень сложно. А еще сложнее было убедить работника консульства, что тебе действительно нужна виза и что ты вовсе не собираешься там оставаться. Поскольку германского приглашения у нас не было, а билеты до Швейцарии мы взяли на самолет, то и никаких оснований для выдачи нам транзитной визы у немцев тоже не было. То есть получить немецкую визу нам не светило. Поэтому решили лететь без нее, а получать визу в Швейцарии. О том, что это возможно, я знал точно: мои знакомые делали так во Франции.
    Билеты до Цюриха взяли туда и обратно, но так, что обратный можно будет сдать при возвращении. Поэтому получилось не очень дорого.

    По прилете в Цюрих довольно быстро нашли недорогую гостиницу и сразу отправились на ту фирму, которая сделала нам приглашение: во-первых, отблагодарить хозяина, а, во-вторых, посмотреть, что есть у него из интересующих нас автомобилей.
    К великому нашему разочарованию, хозяина фирмы на месте не оказалось. Его не было даже в городе. Как я понял из объяснений его сотрудников («Милитари, милитари»), его забрали на военные сборы. В Швейцарии, где у военнообязанных даже автоматическое оружие хранится дома, это очень практикуется. Нам ничего не осталось, как передать через них для него, когда вернется на дембель, чисто русский сувенир – бутылку водки.
    Ассортимент его гаража нам тоже не подошел: все машины были слишком хорошими и дорогими. Нас интересовала недорогая иномарка и «Лада». В то время, напомню, на иномарки действовала запретительная пошлина в 5 евро с «кубика», однако существовали категории льготников, которые могли ввозить машины практически беспошлинно. Помимо «чернобыльцев» и переселенцев к ним относились так называемые «шестимесячники», то есть те граждане России, которые пробыли за ее пределами безвъездно более шести месяцев. А мой институтский приятель в то время как раз стажировался в Швейцарии, так что купить иномарку я мог, оформив на него. Тогда бы на таможне мне пришлось заплатить всего лишь по 0,3 евро за «кубик». А Илье можно было покупать только продукцию ВАЗа. Для этого мы специально заранее узнали, где в Швейцарии базируется вазовский дистрибьютер, и отправились туда после того, как я нашел себе машину в Цюрихе. Это была Audi 90 конца 1987 года выпуска в прекрасном состоянии c «автоматом». Досталась она мне за 3800 швейцарских франков (CHF). И поехали мы на юг, в сторону столицы — Берна.
    Вазовский импортер (не дилер, а именно импортер!) располагался в какой-то деревне под Фрибургом. Прямо на окраине горного обрыва стоял небольшой крытый шоурум, а рядом, на площадке — ВАЗы, ВАЗы, ВАЗы… Удивило то, что цены на наши новые машины там были порой даже выше, чем в России! Особенно это было заметно на «Нивах». А уж «Нива» с дизелем Peugeot там стоила вообще в два раза дороже!
    Было на площадке у импортера и несколько подержанных машин, но цены на них оказались также высокими.
    Заночевали во Фрибурге. Этот город поразил тем, как он гармонично был вписан в окружающий горный пейзаж. Он занимал не только площадь, но и объем. Куда ни посмотришь — вправо и влево, вперед и назад, вверх и вниз — везде был Фрибург. И в то же время он присутствовал как-то ненавязчиво… Он словно дополнял горный рельеф, чем-то даже украшая его. Особенно хорош был город поздним вечером, когда по нему продолжали курсировать троллейбусы (очень редкий в Западной Европе вид транспорта!), а по улицам ходили толпы веселых и явно поддавших студиозусов. На подоконниках третьего этажа и выше даже лежал снег, который на земле быстро таял. Словно чем-то родным повеяло…
    Утром мы начали просто объезжать округу, заглядывая в гаражи, занимающиеся ремонтом и продажей продержанных машин. В одном из них и нашли ВАЗ-2108. Внешне машина была в хорошем состоянии, мотор работал нормально, но в подвеске иногда раздавался какой-то непонятный звук. Причину его и даже природу выяснить сразу не удалось, но с продавцом договорились так, что если обнаружится что-то конкретное, то через пару дней вернемся для ремонта или возврата части денег.
    Прямо из окрестностей Фрибурга поехали на Женеву, где как раз завтра должны были начаться дни прессы на автосалоне. Чтобы не ехать на двух машинах, мою решили оставить прямо на стоянке у какого-то административного здания под Фрибургом. Переночевали, а утром отправились в Женеву.
    За рулем «восьмерки» сидел Илья, а у меня в тот день было какое-то странное самочувствие... Наверно, сказалось кофе, которым нас потчевали в гостинице на завтрак. Хотя этот напиток редко действует на меня отрицательно, но в тот день, наверно, все же «пробило». Вероятно, от большого количества выпитого. Я испытывал какой-то невероятный подъем, а сердце словно стремилось выскочить из груди. Когда, подъезжая к Лозанне, увидели Женевское озеро (которое, как оказалось, на самом деле называется озеро Леман, — а по сути это большая запруда на реке Рона), решили пообедать в ресторане при небольшой гостинице. Эта часть Швейцарии — франкоязычная, а французского никто из нас не знал. Но есть хотелось. Когда мы по-английски спросили в ресторане, что нам могут предложить на обед, официантка что-то ответила на французском. И я поймал себя на мысли, что я все понял сказанное ею. И велел принести ей две большие порции первого. А про себя думаю: «Сейчас принесет гороховый суп». И точно! Ставит на стол две тарелки и кастрюлю с половником и… гороховым супом! Почему? Как я понял, что она говорила? Я же не знаю французского?! Да, он имеет немного общего с испанским, но я и по-испански не знаю, как будет «горох». Неужели это кофе так подействовал?
    Подъехали поближе к Лозанне и увидели, что ее окрестности, которые в горах и где расположена конечная остановка троллейбусов, все в снегу. Ну, настоящая зима! Однако по мере спускания к озеру снега становилось все меньше и меньше, а у воды так вообще было настоящее лето. Все цвело и палило солнце. Вот это чудеса! В одном городе в один день сразу все сезоны.
    В Женеве в первую очередь сразу стали искать выставочный центр Palexpo, где проходил автосалон. Благо, это оказалось не трудно: весь город был увешан рекламными плакатами и растяжками. Подъехали туда уже ближе к закрытию, однако удалось не только поставить машину на закрытой стоянке, но и получить аккредитацию с правом бесплатной парковки на территории комплекса в течение всего срока работы автосалона. А надо было всего лишь сказать охранникам паркинга, что мы журналисты, и они без лишних вопросов пустили.
    С паркинга прошли в пресс-центр аккредитовываться. Я предъявил удостоверение «Авторевю», где было написано по-русски и по-английски, а Илья показал удостоверение сотрудника газеты «Куранты», где все было только по-русски! Но даже это не смутило администраторов выставки. Они без лишних вопросов выдали нам аккредитационные карты, по которым нас пускали на выставку и в дни прессы, и в остальные дни. Вот бы наши выставочники так работали!
    Под конец рабочего дня мы таки озаботились проблемой ночлега. Я уже слышал, что в дни автосалона найти свободное место в женевских гостиницах практически не реально, бывает, гости и журналисты останавливаются даже в Лозанне, а то и соседней Франции! Мы взяли телефонный справочник прямо в будке и начали обзванивать отели. И буквально на четвертом-пятом звонке нам ответили, что места есть, и цены вполне умеренные. А гостиница расположена почти в самом центре.
    Отель Каufmann, принявший нас распростертыми объятьями, действительно находится в самом центре Женевы, недалеко от православной церкви. Все складывалось отлично, и нам захотелось отметить это дело. Но ничего спиртного у нас с собой не было, а время уже было позднее, магазины наверняка закрыты. Мы спустились к портье поинтересоваться, есть ли тут «коммерческая палатка», где можно вином разжиться. Он ответил, что сейчас уже нигде. Видя, как мы расстроились, он сказал, что если мы не побрезгуем, он может предложить нам полбутылки своего, уже открытого, вина. И достал из-под стойки початую бутылку, где вина было никак не меньше 2/3. Мы очень удивились и спросили, сколько мы ему должны за вино, но он ответил, что ничего платить не надо. Мы настаивали, но он категорически отказался принимать деньги. Сказал, что это его подарок гостям из России. Ну что ж, спасибо. Вино действительно было прекрасным. На следующий день перед отъездом мы отблагодарили его целым блоком лучших в России тогда сигарет «Космос». (надеюсь, после этого он все же остался жив :))
    А с утра занялись поиском консульства ФРГ, чтобы получить визу. Нашли без труда, но когда приехали туда и сдали документы, я на всякий случай спросил, когда будут готовы визы, нам ответили — через 10 дней. Вот это да! Мы-то надеялись получить их уже завтра. Вот это облом… Стали звонить в консульство Австрии, но там ответили, что визу могут дать только если у нас есть разрешение на проживание в Швейцарии. Звоним в итальянское — отвечают: «Гражданам России консульские учреждения Италии выдают визы только в Москве и Петербурге!» — «Но нам и нужно в Москву!» — «Ничем помочь не можем…»
    Вот теперь уж полный облом! Что делать? Как попасть домой?!
    Достаем карту и устраиваем «военный совет». Через какую границу будем пытаться прорваться на Родину? Немцы — народ дотошный, и границу наверняка охраняют тщательно. Австрийцы — тем же немцы, но небольшое влияние славян и венгров их все же немного «расшатало». Так что лучше пытаться пройти через Австрию. Но Илья категорически не хочет прорываться через нее, поскольку там живут его родственники, и если его поймают, — если не на въезде, то на выезде точно — тогда закроют въезд туда на несколько лет, да и у родственников могут быть проблемы. Остается Италия. Итальянцы — известные раздолбаи. В крайнем случае, можно будет откупиться. Но дальше пришлось бы ехать через остатки Югославии, где тогда было неспокойно, а этого Илья почему-то тоже не захотел. Как я ни уверял его, что дорога будет лежать только по мирной уже давно Словении и дальше по Венгрии, он был непреклонен.
    Оставалось попробовать еще один вариант. В таможенном и пограничном союзе со Швейцарией тогда (да и сейчас тоже) была еще одна страна — карликовое княжество Лихтенштейн. Если это самостоятельное государство, то на его территории тоже должны быть посольства. А что, если попробовать поехать туда и уже там получить визы?
    Решено: едем в Лихтенштейн. Но сначала надо забрать мою Audi из-под Фрибурга и закончить дела с продавцом «Лады»: к тому времени дефект подвески стал более-менее определяем.
    Продавец не стал сильно спорить, а велел своему сыну что-то подкрутить и вернул 100 франков. Правда, сын его все же не докрутил одну гайку, и по дороге у нас что-то опять застучало. Причину мы установили быстро, но нужен был ключ на 17. В городке Interlaken, название которого можно перевести, как Межозерск (а он и на самом деле находится на узком перешейке между двумя горными озерами) остановились возле небольшой автомастерской в надежде попросить такой ключ на пару минут. Илья знал, как по немецки «ключ», а я еще с детского сада помнил немецкие числительные. Поэтому фраза: «Шлёссель** зибенцен, битте» получилась очень быстро. Нам без лишних вопросов дали ключ, мы подтянули разболтавшуюся гайку и вернули его, поинтересовавшись, что с нас за это. Авторемонтники сказали, что ничего не надо. Что ж, приятно, что здесь тоже оказывают безвозмездную помощь.
    Вечером мы были в Лихтенштейне.

    Удивительно: на одном склоне горы поместилась целая страна!
    В небольшой семейной гостинице, корни которой, судя по развешенным в холле фотографиям, восходили еще к XIX веку, узнали, где находится посольство ФРГ, и утром направились туда.
    В немецком посольстве в Вадуце*** нам сказали, что виз они вообще не выдают, а ближайшее место, где можно их получить, — Генконсульство ФРГ в Цюрихе. На всякий случай поинтересовались, где находится посольство Австрии. Ответ дипломатки нас просто сразил: «А это в соседней деревне». Консульство — и в деревне! Конечно, небольшие лихтенштейнские поселения, пусть это и столица, называть городом даже в представлении немцев можно весьма с большой натяжкой.
    Едем в соседнюю деревню — в посольство Австрии. Но и там слышим, что визы они не выдают. С итальянским диппредставительством наверняка такая же ситуация.
    А что если попробовать проехать из Лихтенштейна в Австрию — ну, просто «на дурачка», как говорится? Кто знает, как там граница охраняется, если вообще охраняется. Коль уж мы рядом-то…
    Едем! Из Лихтенштейна в Австрию ведет единственная дорога на Фельдкирх. Но на ней — очень серьезно оборудованный КПП! Вот, черт, сворачивать уже поздно… Еду вперед. Швейцарцы выпускают, но австрийцы тормозят. Просят документы. Даю паспорт. Пограничник листает его в поисках австрийской визы и, естественно, не находит. Спрашивает, где виза? Включаю «дурака» и спрашиваю, а что, разве впереди Австрия? Да, говорит, Австрия. Но нам не нужно в Австрию, говорю, мы просто по Лихтенштейну катались и заблудились. Разворачивайтесь, говорит. Когда я развернулся, он отдал мне паспорт. Но я-то оказался на въезде в Швейцарию (то есть, Лихтенштейн), а однократная виза у меня уже погашена! Естественно, швейцарские пограничники поинтересовались визой. Увидели ее погашенной и спросили, почему я еду в Лихтенштейн, если виза моя уже использована? Пришлось им объяснять, что в Австрии я не был, то есть из Лихтенштейна не выезжал, а мы просто катались по Лихтенштейну и заблудились. Видно, отсутствие австрийской визы подтвердило мои слова, и нас снова впустили в Лихтенштейн.
    Остается ехать в Цюрих.

    Приезжаем, но там мы находим Генконсульство закрытым — сегодня рабочий день уже закончился, а на завтра праздник какой-то подкрался незаметно. На нашу беду…
    Всё! Картина Репина «Приплыли…»
    Опять достаем карту и устраиваем очередной «военный совет». Как ехать? О том, чтоб оставить машины здесь и лететь домой самолетом за визами, чтобы потом вернуться за машинами, и речь не идет. Законопослушные немцы наверняка так бы и сделали, но мы, слава Богу, не немцы.
    Решаем, что прорываться будем только через Германию (Австрия и Италия отпали по вышеописанным причинам, а ехать через Францию — слишком большой крюк + риск перехода лишней границы). Внимательно всматриваемся в карту Швейцарии и замечаем, что на самом севере ее имеется глубоко вдающийся в Германию аппендикс с центром в городе Шаффхаузен. А как раз в этом городе живет мой знакомый швейцарец, адрес которого у меня с собой. Проехать туда можно как через Швейцарию, так и через Германию. Причем если ехать из Цюриха, то ближе как раз получится через ФРГ.
    Выдвигаемся на Бюлах, в местечке Эглизау пересекаем Рейн и внимательно смотрим за указателями. Ищем дорогу на Нойехаузен (ФРГ) и далее на Шаффхаузен. Вот она! А через пару километров и граница…

    На выезде из Швейцарии никакого контроля. Зато на въезде стоит большой-большой немец, широко расставив ноги и держа обеими руками жезл. Тяжелым взглядом, словно рентгеном, просвечивает въезжающие машины. Щас-то нас и заметут, думаю… Если остановит, скажу, что едем в Шаффхаузен к приятелю, вот и адрес его есть, мол.
    Нет, такой точно остановит! К тому же на машине транзитные номера, пусть и швейцарские… Но тут главное не нервничать и ничем не выдавать своего беспокойства, глядишь, и не остановит.
    А немец все ближе и ближе… Вот я уже миновал линию шлагбаума, вот и с немцем поравнялся… А он перестал на меня смотреть и не делает никаких попыток остановить. Неужели не остановит?
    Теперь он «просвечивает» Илью, который мало того, что едет на машине с транзитными номерами, так еще и машина у него российская! Его-то точно остановит. Что тогда делать? Этот нюанс мы не оговорили…
    Но смотрю в зеркало: Илья тоже миновал сурового немца. Неужели пронесло?! Точно: мы в Германии!!! Теперь бы ехать аккуратно, ничего не нарушать и по ошибке снова не заехать в Швейцарию. На Нойехаузен идет отличная широкая дорога, но в Йестеттене нам нужно свернуть налево, на узенькую дорожку, которая выведет нас в центр ФРГ, минуя Швейцарию.
    С трудом отыскали эту дорогу. Теперь километров тридцать сверхповышенного внимания и мы окончательно объедем Швейцарию.
    Выехали из немецкого аппендикса, но дальше решили двигаться не кратчайшим путем на северо-восток, вдоль швейцарской границы, а на север. Чтобы, не дай Бог, по ошибке снова в Швейцарии не оказаться или не угодить под какой-нибудь немецкий патруль, которые обычно контролируют соседние с границей дороги. К тому же путь этот, на Бонндорф, судя по карте, должен быть очень живописным.
    И точно! Наша дорога пролегала по очень красивым горам, поросшим заснеженными соснами. И вот, когда я уже окончательно расслабился, мне пришлось очень сильно испугаться. Дело в том, что над одним из многочисленных в тех краях гастхофов**** я увидел швейцарский шлаг. Национальные флаги над гостиницами и даже над простыми домами там это нормальное явление. Но почему над немецкой гостиницей швейцарский флаг?! Неужели мы снова в Швейцарию попали?!! Это хорошая страна, но нам туда сейчас не надо!!!
    Выходить и спрашивать я поостерегся. Сравнился с картой — все должно быть, как надо. Но почему тогда флаг швейцарский? Как назло, ближайший населенный пункт по дороге будет километрах в пятнадцати, только тогда станет окончательно ясно, по той ли дороге мы едем или опять в Швейцарии оказались… Все эти 15 км сердце колотилось бешено. Но оказалось, что напрасно — дорога именно та, которая нам нужна.
    Но почему тогда над немецким гастхофом швейцарский флаг, я так и не понял. Единственное объяснение, которое могу придумать, это то, что основан он гражданами или выходцами из Швейцарии. Иммигранты такое часто практикуют…
    Переночевали где-то под Регенсдорфом и утром были на границе с Чехией. Был большой соблазн пересечь ее по какой-нибудь лесной тропе, но разум все же взял верх. Эта граница тогда наверняка охранялась значительно лучше, чем швейцаро-германская. Поэтому решили ехать на какой-то Богом забытый автопереход, который разыскали на карте.
    Подъезжаем — ни одной машины! Я еду первым. Меня останавливает немецкий пограничник и просит документы. Я даю бумаги на машину и паспорт. Он старательно листает его, но визы не находит. И спрашивает, где виза? Отвечаю, что нет ее. Тогда, говорит, пройдемте. И заводит меня в здание поста, где передает другому пограничнику, который довольно хорошо, в отличие от него самого, говорит по-английски. Там начинается допрос по всем фронтам: кто такие, откуда, куда, зачем? Почему без визы? Объясняю, что журналисты из России, были в Швейцарии на автосалоне и заодно купили машины, на которых сейчас возвращаемся домой. Хотели получить визы в Женеве, но там сказали, что сделают их только через 10 дней, но мы не можем столько ждать, потому что у нас швейцарская виза кончится. А австрийцы и итальянцы вообще в Швейцарии русским виз не дают. Вот и пришлось ехать без них.
    Тогда, говорит старший немец, вам придется оплатить штраф за незаконное пребывание в ФРГ. Сколько? Так как вы были здесь меньше недели, то по 250 марок с каждого. Но у нас нет с собой пятисот марок даже на двоих, говорю. Кроме того, нужны деньги на бензин и на еду, чтобы до дома доехать. Он поинтересовался, сколько есть? Мы выгребли все наши остатки (при этом Илья спрятал подальше заначенные 300 баксов), включая рубли и оставшиеся от поездки в Голландию гульдены. Оказалось действительно не много.
    — А почему вы не получили германские визы еще в Москве? — поинтересовался пограничник.
    И тут я ему в ярких красках описал все, что происходит в консульстве ФРГ и около него, и каких усилий требует получение визы. Немец очень удивился и боевой настрой с него спал.
    — Что же с вами делать? — спрашивает как бы сам себя, но вслух и по-английски.
    Предлагать ему взятку я не рискнул, но сказал, что если собрать все наши деньги, то на один штраф хватит.
    — А на дорогу? — спрашивает он.
    — Ну, до Белоруссии нам хватит, а там можно и рублями платить, — объясняю я.
    Немец помолчал еще немного, подумал и говорит:
    — Я вынужден закрыть глаза на ваше появление здесь.
    Я слышу это — и не верю своим ушам. А он смотрит на меня и видит, что до меня смысл сказанного не дошел.
    — Вы поняли, что я сейчас сказал? — спрашивает он.
    — Нет, — говорю я на всякий случай.
    Тогда он повторяет то же самое, но медленно, и вдобавок еще прикрывает глаза:
    — Поняли?
    — Да, — говорю, — теперь понял.
    Он возвращает нам документы и желает счастливого пути.
    Так до конца и не веря услышанному, мы быстро садимся в машины и уезжаем в Чехию.
    Чешские пограничники, проверив наши паспорта и не найдя в них немецких виз, так и остались в недоумении — как же мы попали в Германию?
    На этом, можно сказать, наши приключения кончились. Польшу и Белоруссию проехали без сложностей, но по дороге, когда от усталости решили ночевать прямо в машине, поскольку никаких гостиниц рядом не было, я так замерз, что это ощущение меня преследовало до самого лета.
    Машину я растаможивал на своей таможне, которая к тому времени переехала в новое здание. Друг мой — владелец автомобиля — в это время находился за границею, поэтому прислал мне нотариально удостоверенные копии своих паспортов, где в заграничном были видны отметки о пересечении границы, из которых следовало, что он был за пределами РФ более полугода. Еще у меня была доверенность от него, выписанная также за рубежом, но на русском языке. Всего этого по тем временам оказалось достаточно для таможенного оформления автомобиля даже на льготника.
    -----------------------------------------------------
    * Так иногда называют ФРГ из-за ее немецкого названия – Бундесрепублик Дойчланд.
    ** От этого немецкого слова в русском языке получилось слово «слесарь».
    *** Столица Лихтенштейна.
    **** Гастхоф, гастхаус — так в Германии, Австрии и Швейцарии называют небольшие семейные гостиницы, обычно загородные.

    7. Германия и голая ж. в Швейцарии

    Эх, хороша страна Швейцария! Эта небольшое ни к чему еще неприсоединившееся тогда (в 2009 г. оно наконец присоединилось к Шенгенскому соглашению) альпийское государство мне так понравилось, что съездить туда захотелось еще раз, и желательно летом. Про первую поездку я рассказал своему другу Павлу, с которым мы в 1993-м в Литве первые машины покупали, и он тоже загорелся. А потому тем же летом мы решили вновь (это слово относится только ко мне — Павел в Швейцарии еще не был) посетить альпийскую республику. Я опять созвонился тем же цюрихским Питером, директором автофирмы, и попросил его еще раз оформить нам приглашения. Он сделал это быстро и поблагодарил за оставленный ему русский сувенир. Я, естественно, пообещал привезти еще.
    Швейцарские визы получили также без проблем, но германскими на этот раз решили не пренебрегать. Тем более что и ехать туда мы собирались по земле, а не на самолете, как зимой. Для получения транзитной визы ФРГ пришлось купить билеты на поезд до Цюриха и обратно, показать их в посольстве вместе со швейцарской визой, а потом, когда нам дали немецкие «транзитки», — сдать их обратно.
    Я нашел в Литве фирму, которая за умеренную плату возила людей на большом автобусе на франкфуртский авторынок. Мы решили приехать во Франкфурт-на-Майне, посмотреть рынок, и если там ничего не найдем, то поехать в Швейцарию. Впрочем, если и найдем — все равно поедем в Швейцарию, решили мы. Хотя бы просто посмотреть ее летом и поблагодарить Питера.

    У меня была еще одна возможность купить иномарку беспошлинно, поскольку мой приятель жил в Швейцарии не один, а с женой. Паша к тому времени тоже нашел кого-то из знакомых, кто уступил ему свое право «шестимесячника». Так что в выборе машин мы были ограничены только финансово.
    До Франкфурта доехали без приключений и поселились в небольшом румынском (хозяева - выходцы из Румынии) отельчике на окраине города, но недалеко от авторынка и метро. Рынок начинался на следующий день, и с самого утра мы были на месте.
    Я сразу же присмотрел себе машину. Причем такую, определить хотя бы марку которой было очень сложно. И это при том, что в автомобилях к тому времени я разбирался очень хорошо — как-никак, уже 4 года в «Авторевю» отработал к тому времени. Приглянувшейся мне машиной оказался… Opel Ascona. Да, да, все тот же Opel Ascona, который я купил в Голландии в свою первую, по-настоящему зарубежную, поездку. А опознать ее было сложно потому, что была она не простая, а от тюнинговой фирмы Irmscher. На ней даже опелевской эмблемы не было! Ярко-красный седан с 2-литровым мотором так и манил. В общем, продавец сбросил 500 марок и за 2500 DM необычная Ascona 1988 года выпуска перешла в мои руки. (Буквально через пару часов у меня ее хотели перекупить турки за 3000.) Осталось получить транзитные номера и ТЮФ — так в Германии называетcя техосмотр (по названию одной из основных фирм, занимающихся его проведением — ТÜV). Как это делается я не знал, но на помощь пришли бывшие земляки, эмигрировавшие сюда из Армении. Они подсказали, что некий Ахмед (кажется), который торгует ход-догами в палатке при входе в рынок, может сделать все, что мне нужно. Я переговорил с этим Ахмедом, и он согласился сделать ТЮФ и получить транзиты. На это ему потребуется сутки или двое и бриф на машину. Но пока техпаспорт мне нужен самому — чтобы перегнать машину к гостинице. Потому договорись, что вечером он зайдет к нам в отель и заберет бриф сам. Он и зашел, пообещав принести готовые документы завтра.

    В следующий вечер он пришел, однако готовые документы не принес. Сказал, что не успел еще все сделать. Я начал волноваться, уж не попахивает ли тут «кидаловом», но вспомнил его вчерашние слова о том, что уйдет на это день–два. А прошел пока только день. К тому же, если б он хотел завладеть документами на мою машину, то ему не было бы никакого смысла приходить сегодня. К тому же денег-то я ему еще не платил!
    Но все обошлось: завтра вечером приехал Ахмед и привез документы с номерами. Я с ним расплатился, мы с Павлом тут же сели в машину и поехали в Швейцарию.
    При въезде в страну швейцарские пограничники нас не остановили, даже несмотря на транзитные номера и на то, что при выезде из ФРГ мы останавливались на немецкой таможне (чтобы отметить чеки tax-free). Так что швейцарская виза у нас осталась не погашенной.

    Летняя Швейцария разительно отличается от Швейцарии зимней. И трудно сказать, какая из них лучше. На вкус и цвет, как говорится… Но ярких красок, безусловно, больше летом. В Цюрихе первым делом поехали в гараж к Питеру, который делал нам приглашения. В этот раз он оказался на работе и обрадовался нам, как добрым знакомым, несмотря на то, что виделись мы с ним впервые. И хочется верить, что причиной этому была не бутылка водки, которую я привез ему и в этот приезд. Мы проболтали с ним больше часа! Он очень живо интересовался жизнью в России и совершенно не обиделся, что мы и в этот раз у него ничего не купили. Питер был так любезен, что даже разрешил мне отправить факсы в Канаду и Россию — совершенно бесплатно!

    Еще в первый приезд я заметил, что автопарк Швейцарии существенно отличается от машин, которые ездят по дорогам других стран Западной Европы. Во-первых, там самый большой процент (среди других стран Европы) американских автомобилей. Во-вторых, там много Subaru. Как-никак, страна горная, и полный привод там особенно актуален. И, в-третьих, в Швейцарии можно встретить такие автомобили, которые во всех других странах являются большой редкостью. Я имею ввиду обычные легковые седаны, хетбчеки и универсалы, но в полноприводном исполнении. Например, еще когда у BMW не было Х5 и прочих Х3, по альпийской конфедерации бегали тысячи седанов с приводом 4х4. Также много было полноприводных «Мерседесов» и «японцев». Вот одного такого «японца» Павел и присмотрел на огромной площадке бэушных машин, что на окраине Цюриха — большой 5-дверный лифтбек Nissan Sunny 1.6 4x4 1988 года выпуска. Постоянным у него был передний привод, а задний можно было подключить в нужный момент простым нажатием кнопки на передней панели. Еще у машины был повышенный клиренс и огромный задний свес — почти как у универсала! — что позволяло в багажном отсеке расположиться в горизонтальном положении в полный рост двоим взрослым, экономя на гостиницах.
    И мы отправились кататься по Швейцарии, имея в планах посетить и так полюбившийся мне Лихтенштейн. А перед выездом решили искупаться в Цюрихском озере, что в центре города.

    Парковка на берегу озера была вся заставлена автобусами, так что нам с трудом удалось найти свободное место. Купаться решили с деревянных мостков, к которым причаливались яхты и катера. Местные тоже так делали. Заранее, еще в машине, одели плавки и пошли на мостки. Искупавшись несколько раз, сели осматривать окрестности и увидели такое, что расскажи мне кто-нибудь об этом со стороны — я бы не поверил.
    С берега мимо нас прошли две девушки и остановились на тех же мостках, метрах в двадцати. Девушки не очень страшные даже в нашем представлении, так что по местным меркам просто красавицы. Мы, как нормальные мужики, лежим, наблюдает за ними. Они положили сумки и начинают раздеваться. Снимают верхнюю часть одежды, затем юбки. Потом я отвлекся на проезжавший мимо гидроцикл, а когда повернулся к ним снова... не смог даже понять сразу, что я вижу. Точнее, понял, но разумом не мог до конца поверить. Я увидел две белые ноги, заканчивавшиеся к верху именно тем, чем и должны они заканчиваться, и над этим «окончанием» ничего больше не было. Причем и ноги, и «окончание» это, существенно расширяющееся кверху, были одного цвета, из чего я сделал вывод, что и на «пятой точке» этой девушки тоже ничего не было! Так оно и оказалось на самом деле. Через пару секунд она разогнулась, и мы увидели абсолютно голое женское тело! Оказывается, она сняла с себя нижнее белье полностью и нагнулась, чтобы из сумки достать купальник, который тут же и стала надевать. И все это — на абсолютно открытом пространстве, на виду у сотен глаз! Неужели там так принято?!

    Не в силах наблюдать это безобразие, мы «снялись с якоря» и поехали в горы в направлении Лихтенштейна. Причем так стремительно, что даже не обратили внимание на уровень топлива в баке. А оно стремительно кончалось. Пришлось срочно искать заправку. На шоссе мы к тому времени еще не выехали, а продвигались по одноэтажным пригородам Цюриха, так что АЗС были редкостью. Но вот наткнулись на одну. Павел вставил пистолет в горловину бака, а я пошел искать кассу. Но ее нигде не было! Что за чертовщина?! Неужели сюда настоящий коммунизм пришел — каждому по потребности? Но нет, бензин не льется… Как же тут заправляться? Или она не работает? Но тут, на наше счастье, к другой колонке подъезжает кто-то из местных, засовывает купюру в какой-то ящик возле раздаточной колонки и начинает заправляться. Теперь все явно: это полностью автоматическая АЗС, то есть без оператора. Начинаем тщательно изучать все, что написано и нарисовано на колонке, и запихиваем 20 франков в тот самый ящик. Еще несколько манипуляций — и бензин потек. Ну, слава Богу — мы победили эту хитрую автоматику!
    Раньше мне с такими заправками не приходилось встречаться, а сейчас они есть даже в России.
    Ну все, можно ехать в Лихтенштейн.

    Многие автобаны и некоторые горные дороги в Швейцарии платные, но оплата там взимается не за разовый проезд, как в Испании, Италии и Франции, а «абонементно» — то есть покупанием виньетки, которая дает право ездить по всем платным дорогам страны в течение года. Но мы тогда ничего этого не знали, а потому ездили бесплатно. На большинстве дорог организованы места отдыха, причем это не просто площадка, где можно поставить машину, а полностью оборудованное место для полноценного отдыха: столы со скамейками, туалеты, а иногда даже и душ с горячей водой. В общем, там вполне жить можно! Но несмотря на такое роскошество, бомжей там почему-то не видно…
    Летний Лихтенштейн оказался ничуть не хуже зимнего. Сейчас даже можно было бы попробовать проехать в Австрию по каким-нибудь горным дорожкам, которые уже не скрывались под снегом. Но — необходимости такой, к счастью, не было — у нас имелись немецкие визы.

    Из Лихтенштейна снова вернулись в Швейцарию и направились на север, в сторону Бодензее — озеро, отделяющее Швейцарию от Германии, которое, по Ю.Семенову, переходил по льду пастор Шлаг в «Семнадцати мгновениях весны». Дорога до него шла вдоль границы с Австрией, которая была обозначено всего лишь красно-белой ленточкой.
    Бодензее оказалось красивейшим озером, особенно удалось местечко Майнау на немецкой земле, сразу за Констанцем. Границу пересекали по узкому перешейку между двумя озерами — Бодензее и Унтерзее. Там расположены города швейцарский Кройцлинген и германский Констанц. Но такое ощущение, что это один город, по которому покакому-то недоразумению проходит государственаня граница. Там даже цены на бензин указаны в двух валютах — франках и марках. Но в Швейцарии все же дешевле! Пограничники на разделительной линии стоят, но останавливают кого-либо крайне редко.
    Мы направились по Германии к чешской границе, намереваясь переночевать в Праге у моего знакомого. Все шло прекрасно, пока в машине моего друга не застучал мотор. Сначала у двигателя Sunny прорезался аппетит в отношении масла, а потом, когда его расход почти сравнялся с расходом бензина — просто застучал. Стало ясно, что ехать дальше на нем нельзя.
    Остановились на автобане, но вскоре подъехал полицейский патруль и поинтересовался, что случилось. Наши объяснения были краткими: мотор Nissan капут! Немцы стали нам что-то советовать, но все уперлось в языковый барьер. Они не знали английского, а мы практически не понимали по-немецки. Тогда я на всякий случай, помня о том, что было в Люксембурге, поинтересовался, не говорит ли кто из уважаемых «херров» по-испански? Оказалось, что один таки понимает классическое кастильское наречие. Я так удивился, что сказал:
    — Первый раз вижу немца, который не разговаривает по-английски, зато говорит по-испански!
    На что он мне ответил:
    — Первый раз вижу русского, который не разговаривает по-немецки, зато говорит по-английски и по-испански!
    В общем, обменялись комплиментами…
    И они нам поведали, что здесь недалеко живет мастер-моторист, к которому мы можем обратиться. Для буксировки машины нам надо купить полужесткую сцепку, ее можно приобрести на заправке в ближайшем поселке.
    Я сгонял за сцепкой и потом дотащил Пашкин Nissan до мастерской. Немецкий моторист, послушав движок, подтвердил наш диагноз: «Мотор Ниссан капут!» И вынес приговор: 3–4 тысячи марок и две недели. Ни денег, ни времени в таком количестве у нас не было. Мы оказались перед дилеммой: либо бросить Sunny в Германии, либо тащить на сцепке моей машиной. Но буксировать автомобиль почти две с половиной тысячи километров, да к тому же по горам ─ занятие не из приятных, а времени уже оставалось в обрез. Поэтому решились на компромиссный вариант: дотащить Sunny до Праги и оставить на месяц-другой под окном у моего знакомого, а самим уехать домой и готовить экспедицию по транспортировке «Саньки» в Москву. И я потащил его до Праги.
    Пока ехали по равнине все было нормально. Но ближе к границе появились горы (Шумава), и стало очень некомфортно. На серпантине сцепка чуть ли не складывалась пополам, а постоянные крутые повороты убаюкивали водителя. Да так, что однажды я чуть не уснул! В этот момент я даже выехал на встречную полосу, но вовремя спохватился и вырулил обратно на свою. Паша этот странный маневр заметил и позже поинтересовался его причиной, на что я честно ответил, что чуть не заснул. Услышав такое, он резко побледнел. Но ничего мне не сказал…
    В общем, доехали до Праги, оставили там сломавшийся Nissan и на моей «Асконе» отправились домой. Ехать решили по уже известному нам маршруту через Калининградскую область и Литву, а для этого Польшу пришлось пересекать с юго-запада на северо-восток — так я еще никогда не ездил. Из Польши выезжали через Мазурию — край Великих озер — живописнейшее место! — и только что открывшийся тогда автопереход Голдап (Пол.) — Гусев (Рос.). Он не был международным, а это значит, что через него могли проезжать только жители приграничных территорий. Поляки долго не хотели нас пропускать, но потом сдались, но в след сказали:
    — Все равно вас ваши не пустят!
    — Пустят, — пообещал я. И имел на то основания. Дело в том, что я накануне выезда созванивался с кем-то из руководителей Калининградского регионального таможенного управления и сказал, что хочу сделать заметку о новом переходе. Он мне ответил, добро пожаловать, приезжайте! Я сказал, что приеду из Польши, нас пропустят? Сошлитесь на меня, говорит, — пропустят. Я так и сделал. Так что полякам оставалось долго потом удивляться, почему калининградцы москвичей не завернули…
    На выезде из Калининградской области обнаружился один неприятный момент: решением районного начальства там ввели плату за пересечение границы на автомобиле с иностранными номерами. Несмотря на то, что мы были не иностранцами, все равно пришлось отдать почти 25 долларов. «Ведь номера на вашей машине не российские же!» — объяснили нам властные рэкетиры.
    Такими сборами промышляли в то время многие местные рвачи. Пришлось вмешиваться Верховному суду, чтобы поставить их на место.
    В общем, до дома доехали без проблем и приключений «в два руля» . Я растаможил машину по известной уже мне схеме (т.е. по 0,3 евро с куб. см), а оставленный в Праге Nissan мы забрали только в следующем году. Но об этом — чуть позже.

    8. В Литву за «ВАЗами»

    Заканчивался 1995-й год, и что-то было скучно: я полгода уже никуда не ездил. Нет, в командировки-то, конечно, приходилось выезжать, но за машинами, так, чтобы нервишки пощекотать, — нет. Да и Павел, оставшийся без автомобиля, покоя не давал. На иномарки тогда, напомню, были запретительные пошлины, а вот наши машины можно было ввозить без уплаты таможенных платежей. Правда, и без права отчуждения на два года, и не больше одной в год. А мы в этом году ни одной еще не ввезли.
    — Пока мы тот Nissan из Праги вытащим надо же мне на чем-то ездить, — сказал Павел и предложил съездить в Литву за «Жигулями». Или «Волгой». Он и на нее был согласен. Их тогда охотно распродавала литовская профессура. Примерно в то же время свою «Волгу» продал и известнейший артист Донатас Банионис, купив на вырученные деньги Ford Sierra.
    «А действительно, почему бы нет? — подумал я. — Заодно и развеемся, пивка попьем». И где-то в середине декабря мы поехали.
    В поезде с нами в купе оказался шустрый парнишка из Чувашии, который рассказал, что, оказывается, некоторые наши машины можно ввозить и без двухлетних ограничений на продажу, но для этого нужно, чтобы она свой первый техпаспорт получила на территории Советского Союза. То есть у нее должен быть техпаспорт старого советского образца — серый, в виде книжечки. Мы про это ничего не знали. Но решили запомнить. На всякий случай.
    На вокзале в Вильнюсе нас встретил заместитель начальника дорожной полиции Литвы комиссар Люциюс Суславичюс. С этим прекрасным человеком, по совместительству — журналистом и отличным специалистом в своем деле, я познакомился еще в 1993 году, когда по просьбе российских коллег привез ему его первую книгу, вышедшую тогда в России. А до этого мы с ним два года общались по телефону по служебным делам, не будучи знакомыми очно. Наяву же этот суровый на вид человек оказался очень мягким и чрезвычайно обаятельным. Он всегда готов был прийти на помощь, дать ценный совет или консультацию. Что и делал неоднократно. За 15 лет, что мы с ним общались потом уже очно, он неоднократно помогал мне, за что я ему несказанно благодарен.

    В каждый свой приезд в Литву я обычно привозил ему посылки от общих знакомых из Москвы с российской прессой, автомобильными фотографиями и каталогами. Он в ответ тоже передавал такие же посылки с продукцией Литвы, Германии, Польши, Чехии…
    Вот и в этот раз он нас встретил и поинтересовался нашими планами. Мы прямо сказали, что хотим найти машины советского еще производства.
    — Ну тогда поехали ко мне на работу, там как раз регистрируются машины Вильнюсского округа, может, что-нибудь найдете, а нет — тогда что-то еще придумаем.
    Часа два мы проторчали возле здания дорожной полиции, присматривая интересующие нас варианты. Но так ничего и не подыскали.
    Купили газеты и начали звонить по объявлениям. Наметилось кое-что интересное, надо было ехать на смотрины. Но город я в то время знал еще плохо, и тогда комиссар выделил нам своего сотрудника, который как раз занимался розыском похищенного транспорта. Ему по служебным делам приходилось постоянно ездить по Вильнюсу, и сегодня как раз такой день и был. Суславичюс по этому поводу даже дал ему свою служебную «шестерку» (не BMW и не Mazda, а простой ВАЗ), в которой был установлен радиотелефон «Алтай» — первый советский мобильник! Это для нас было сильным подспорьем.
    Этого сотрудника, который возглавлял республиканский отдел розыска, звали Саулюс Чяпонис. Он оказался моим одногодкой, так что общий язык мы нашли быстро. Он ездил по делам службы, и заодно мы заскакивали к продавцам заинтересовавших нас машин. Саулюс тщательно изучал документы этих автомобилей и их маркировку, так что за юридическую чистоту мы могли быть уверены на 100 %.
    Мы посетили несколько площадок машин, привезенных из Ирландии. К тому времени литовский рынок автомобилей, нацеленный прежде всего на Россию, быстро сориентировался и начал вытаскивать «Лады» со всей Европы. С континентальной они к тому времени уже были вывезены все (в чем мы убедились еще год назад, когда во Франции на поиск двух машин потратили целую неделю), и теперь литовцы принялись за праворульные ВАЗы из Ирландии и Великобритании. В Литве их приводили в порядок, переносили руль справа налево и выставляли на продажу. Неспециалист мог даже не догадываться о праворульном прошлом такой машины. Но узнать об этом можно было и по идентификационному номеру «Лады». Дилетант долго ломал голову над моделью ВАЗ-21087, а человек знающий сразу понимал, что при своем первом рождении руль у этого автомобиля вырос справа.
    Вот на такие машины мы и насмотрелись, причем видели их и в том виде, в котором они проходят из Ирландии. Зрелище это было, мягко говоря, не привлекательным…
    В итоге Павел остановил свой выбор на «восьмерке» из Германии. А мне так ничего пока не приглянулось. Поэтому решили вечером ехать на автомобильный рынок, который расположился на вильнюсской окраине Гарюнай.
    В конце рабочего дня снова заехали в управление дорожной полиции, где Саулюс достал из сейфа и положил в подмышечную кобуру 15-зарядную чешскую «Чезету». МВД Литвы тогда только начало переходить с советского вооружения на европейское, и первой новые пистолеты получила как раз дорожная полиция. На наш вопрос, зачем ствол, Саулюс ответил — на всякий случай. И, как мы убедились через несколько часов, пистолет на Гарюнае в то время был далеко не лишним.
    Вильнюсский автомобильный рынок тогда представлял собой довольно убогое по организации, но весьма впечатляющее по размерам зрелище. Он располагался примерно на том же месте, где сейчас вещевой рынок Gariunai, — то есть справа от дороги на Каунас. Но тогда там был пустырь, на который автовладельцы самостоятельно начали ставить продающиеся автомобили. Вдоль дороги прямо на земле в несколько рядов стояли машины, между которыми сновали покупатели. Самая оживленная торговля проходила как раз ночью, потому-то мы и поехали туда на ночь глядя.
    Увиденное меня сильно потрясло. Рынок не просто жил, а кипел! В каждой машине играли в карты, пили, гремела музыка… Иногда танцевали (хотя женщин почти не было, но говорили, что проститутки тут тоже присутствуют), а где-то дрались. Русская, литовская, «тутейшая»* польская, белорусская речь лилась ото всюду. По рынку бродили карманники, о чем Саулюс нас заранее предупредил. И в такой обстановке шла торговля автомобилями. Кто-то даже пытался проверить машину на ходу.
    Я присмотрел себе «восьмерку», которая, как оказалось, всю свою жизнь провела в Литве и имела техпаспорт советского образца. Оставил продавцу задаток, и договорились завтра заключить сделку. Пашину машину тоже завтра должны были оформить.
    Но завтра ударил мороз, и мы решили на всякий случай купить дополнительные аккумуляторы. Суславичюс привез нас в гараж к одному своему сотруднику, который приторговывал аккумуляторами (сейчас он занимает довольно высокий пост в одном из подразделений МВД), и мы занедорого взяли себе по штуке.
    Пашкина машина к тому времени уже была оформлена, а моя еще нет. И надо было подумать о зимней резине. В Литве-то снега было мало, но в России его лежало уже предостаточно. И я почти силой заставил Павла купить на том же Гарюнае 4 покрышки прямо на жигулевских дисках. Объяснил ему, что они очень нужны, и я сам бы купил их, если бы у меня уже была машина, и он, в конце концов, сдался. Резина оказалось еще гэдээровской, и продавец отдал ее недорого. Там же купили огнетушители, аптечки и знаки аварийной остановки.
    Вечером мне отдали машину, и наутро мы планировали выезд. Однако вечером начался снегопад, а утром резко похолодало. Да так, что на наших обеих машинах отказали аккумуляторы! Пришлось ставить новые и делить на двоих четверку зимних колес, которые мы поставили по два на перед. Задние колеса остались летними. Так и поехали. Саулюс сопроводил нас до белорусской границы, и мы распрощались.
    А дальше началось что-то, как в американском фильме ужасов. Никогда я еще так долго не ездил из Вильнюса! Я даже сейчас не могу точно сказать, сколько же мы ехали — сутки? двое? трое? Если в Литве выпало много снега, то в Белоруссии его было очень много! Настолько много, что асфальт дороги иногда просто терялся в поле, и определить, где проходит проезжая часть, было просто невозможно! Несколько раз мы просто скатывалось с нее, так что потом приходилось долго вытаскивать машину на твердую поверхность. Никакой снегоочистительной техники на дорогах не было, и машины просто сами, по наитию водителей, пробивали себе путь.
    Но гаишники работали, как ни в чем не бывало! Вместо того чтобы помогать водителям в сложнейших дорожных условиях, они, как и раньше, останавливали машины без всякой необходимости, проверяли документы и укомплектованность. В одном из городков меня тормознул сержант, проверил документы, а потом поинтересовался, есть ли у меня огнетушитель. Да, говорю, есть. Он потребовал показать. Я вышел из машины и повел его к багажнику. Открываю, показываю. А он так с издевкой и говорит:
    — А вот если у вас загорится машина на ходу, а огнетушитель у вас в багажнике. Как вы будете тушить?
    — Специально для таких въедливых сержантов, — говорю, — у меня под сиденьем еще один лежит!
    Услышав это, он чуть дар речи не потерял. Но быстро взял себя в руки и перешел в наступление. Правда, не на меня. Еще до меня он остановил какой-то старый «Москвич» с местными номерами, и теперь набросился на его водителя:
    — Вот видишь: человек только что машину купил, а у него уже ДВА огнетушителя! А ты 20 лет ездишь и одного себе купить не можешь!
    Наличие двух огнетушителей в салоне одной машины объяснялось просто: в «восьмерке», которую я купил, был свой, а я, не зная про это (пока машины у меня еще не было), как обычно купил необходимый каждой машине дорожный набор из трех «блюд».
    Еще одна встреча с белорусскими гаишниками оказалась не такой безвредной. На посту у города Глубокое после проверки документов и укомплектованности автомобилей с меня запросили техосмотр. Я удивился: какой может быть ГТО у только что купленной в другой стране машины, которая еще не стоит нигде на учете?! Но сержант настаивал. Нет — платите штраф. Ладно, думаю, черт с тобой — подавись. Спорить с бетонной стеной дальше — только время терять. Да и штраф небольшой — порядка одного доллара. Но загвоздка в том, что платить его нужно местными рублями («зайчиками», как их тогда называли), которых у нас с собой не было. Я предложил оплатить рублями, долларами или немецкими марками, но он отказался принимать в валюте категорически.
    — Ну и что же теперь делать? — спрашиваю я.
    — Ждите утра, когда откроются банки, меняйте деньги и оплачивайте.
    А был уже поздний вечер.
    — Нет, — говорю, — сержант. Если мы здесь останемся до следующего дня, то утром я пойду не в банк, а к твоему начальству! Слушай, а почему ты ГТО только у меня спрашиваешь, а моего спутника — нет?
    Его ответ потряс меня не меньше, чем само требование иметь техосмотр у не стоящей на учете машины:
    — Потому что у вашей машины советские документы, а у него — немецкие, в которых я ничего не понимаю.
    Вот так вот!
    — А потом еще добавил:
    — В Литве ГТО нужно проходить раз в два года, а у нас — каждый год. В вашем техпаспорте есть отметка о том, что техосмотр пройден в 1993-м году и он действителен до конца 1995-го. Но по нашим законам действие такого ГТО закончилось 1 января 1995-го года.
    Да-а-а, сержант-то оказался не так прост! Это же настоящая ловушка для литовцев! Но на меня-то все рано она не должна действовать: моя машина снята с учета, и по положению о ГТО не должна иметь пройденного техосмотра, пока не получит номера.
    Утром, как и обещал, я поехал к милицейскому начальству. Найти ГАИ сразу не удалось, но по пути встретилось здание РОВД. Захожу к начальнику, описываю ночной инцидент. Он прямо говорит, что ничего в этом не понимает, но сейчас вызовет начальника ГАИ. Тот приехал через несколько минут (на явно конфискованной Ford Granada) и, не вдаваясь в долгие разбирательства, просто проехал со мной на пост, забрал мои документы и отдал мне. Сержант тот к тому времени уже сменился.
    А накануне этого инцидента, тоже поздним вечером, но в соседнем районе, мы увидели сбитого на дороге насмерть велосипедиста. В Белоруссии снег даже зимой бывает не всегда, потому там ездят на великах круглый год. И не только дети. Так и этот велосипедист оказался далеко не ребенком. Мы были не первые, кто его заметил: возле места происшествия, на обочине, уже стояла машина ГАИ с включенными проблесковыми маячками и на проезжей части — бортовой ГАЗ-53, в который грузили сбитого и его велосипед. Мы остановились перед гаишной машиной и постояли несколько минут, пока не закончилась ходьба по проезжей части, а потом я решил, что если мы сейчас поедем, то мешать никому не будем. И тронулись. Но что тут началось! На нас набросилась толпа гаишников, а первый, самый крупный, бежал с перекошенным лицом и что-то орал дико. Когда я остановился и опустил стекло, мне показалось, что он сейчас разорвет меня на части.
    — Вы что?! Вы куда?!! Не видите?!! Документы!!!
    — Все вижу, — говорю ему спокойно (хотя спокойствие это далось мне огромными усилиями) и протягиваю документы. — Проезжую часть вы освободили, мы вам не мешаем.
    — Патрульную машину с включенными маячками не видите?! Вы должны остановиться!
    — Мы и остановились. Но сколько должны стоять — нигде не написано. Это же международная трасса, перекрывать которую надолго нельзя.
    — Откуда такой умный? — спросил офицер, пыл с которого немного сошел.
    — Из Москвы.
    — Тогда понятно. Там много вас таких... Ладно, езжайте, — сказал он и отдал мне документы, так их и не посмотрев.
    За одну поездку протяженностью в 400 км по Белоруссии три конфликта с гаишниками — это уж слишком! И все это при том, что мы ничего не нарушили.
    Но вскоре гостеприимная Беларусь, которой к тому времени уже больше года руководил Лукашенко, кончилась. Не знаю, как нам удалось не заблудиться в Псковских лесах, да еще в такой снегопад, но как-то мы все же выехали на рижскую трассу в районе Великих Лук. И тут я почувствовал, что меня сваливает сон. Хотя было только начало четвертого дня, но сказалась бессонная ночь, проведенная на гаишном посту у хитро-тупого сержанта. Надо срочно поспать.
    В Великих Луках нашли гостиницу и попросили нас разбудить в девять вечера.
    Из города выезжали уже в полной темноте. И не по той дороге, по которой съезжали с рижской трассы, а по другой — которая ближе к Москве. А за время нашего отдыха снега еще подвалило. Я еду первым и в самый последний момент вижу впереди что-то похожее на перекресток. Т-образный, к которому я подъезжаю по «ножке». И никаких указателей! Асфальта не видно нигде, но вижу, что приближаюсь к какой-то не широкой дороге. Вряд ли это рижская трасса, но, с другой стороны, проезда прямо все равно нет! Придется поворачивать, и лучше сделать это в направлении Москвы. То есть налево. А скорость не меньше 80 км/ч. Тормозить бесполезно, поэтому просто сбрасываю газ. Затем, как можно плавнее поворачиваю налево, но зад машины сильно бросает вправо. Я даю газа и поворачиваю руль вправо. «Зубастая» гэдээровская резина с кондовым протектором все же вытаскивает меня в нужном направлении после пары циклов работы газом и рулем.
    Другу моему было несколько проще: он видел все мои маневры и имел дополнительное время для подготовки.
    Дорога, на которую мы выехали, оказалась действительно трассой Москва – Рига, а показалась она мне узкой потому, что там она имеет всего по одной полосе для движения в каждом направлении. И это был уже не первый случай, когда зимняя резина нас спасала.
    Оставшиеся до Москвы 450 км проехали без приключений: погода по мере приближения к столице была все лучше и лучше.
    В Москве Павел растаможил свою «восьмерку» без права отчуждения на два года, а мне мою тоже пытались сначала растаможить на тех же условиях, но я объяснил инспектору, что так как эта машина происходит с территории бывшего СССР и даже имеет техпаспорт советского образца, то никакие ограничения на нее накладываться не могут. Он сказал, что ничего про это не слышал, но тут я заметил у него на столе под стеклом какую-то бумажку, на которой как раз про это и было написано, и показал ему.
    — Хм… Да, действительно, — ответил инспектор, прочитав, и сделал все, как нужно.
    Это была последняя советская машина, которую я привозил из-за границы.
    А судьбы упомянутых здесь моих литовских знакомых сложились следующим образом.
    Комиссар Суславичюс вскоре заработал пенсионный стаж и когда к руководству литовского МВД и дорожной полиции пришли новые люди — перешел на работу в страховую компанию. А когда в структуре МВД начало создаваться гражданское подразделение под названием Regitra, которое должно заниматься регистрацией транспортных средств, а потом и приемом экзаменов на «права», он взялся за это дело с самого начала.
    И то, как сейчас отлично работает Regitra по всей Литве, регистрируя транспорт и принимая экзамены у будущих водителей, в основном его заслуга. Этот прекрасный человек, к огромному сожаления, не дожил до своего 60-летия почти полгода. После семи лет мучительной болезни, о которой до самого последнего дня мало кто догадывался, он ушел из жизни в конце 2007 года. Хоронили его с такими почестями, которых далеко не каждый министр удостаивается. Его знала буквально вся страна, и многие простые люди посчитали своим долгом прийти попрощаться с этим прекрасным человеком. Автомобильные российские газеты и журналы посвятили ему некрологи — ведь для большинства их он был самым уважаемым автором.

    Когда в руководство дорожной полиции Литвы пришли новые люди они начали расчищать места для своих. Должность начальника отдела розыска, конечно же, не могла их не заинтересовать, поэтому Саулюса Чяпониса вскоре вынудили уйти. Эти люди даже не посчитались с заслугами, которые имели дед и отец Чяпонисы: дед был полицейским в межвоенной Литве, а отца вскоре после войны репрессировали, как представителя литовской интеллигенции. Имея таких родственников, работать даже в ГАИ в советской Литве было невозможно, но когда в 1991-м году сменилась власть, Саулюс пришел в МВД и сказал, что хочет служить в дорожной полиции. Его взяли с распростертыми объятиями…
    После увольнения он ушел в страховую компанию заниматься тем же розыском похищенного транспорта (даже в Москву приезжал по делам фирмы, где и я оказывал ему посильную помощь), а потом стал заниматься этим уже самостоятельно.
    -----------------------------------------------
    * Язык поляков Вильнюсского края, которых называют «тутейши».

    9. За машиной в Европу — с прицепом

    Началась эта эпопея за год до описываемых событий, то есть летом 1995-ого года, когда мы с другом Павлом поехали в Швейцарию, чтобы купить себе по машине. Купить-то мы купили, и даже не дорого, но на обратном пути начались неприятности. Уже в Германии у Nissan Sunny моего друга начал подклинивать мотор, а вскоре и застучал. Стало ясно, что дальше на нем ехать невозможно.
    Поэтому решили дотащить Sunny до Праги на буксире и оставить на месяц-другой под окном у моего знакомого, а самим уехать домой и готовить экспедицию по транспортировке «Саньки» в Москву. В Прагу тогда можно было ехать в любой момент: ни визы, ни приглашения не требовалось.
    Так и сделали. Притащил я «Саньку» своей тюнинговой «Асконой» в Прагу. Там договорились с приятелем, клятвенно пообещав через пару месяцев машину забрать.
    Приехав в Москву, стали узнавать тарифы на перевозку автомобилей. Цены везде были заоблачными. Поэтому решили купить какой-нибудь дизельный буксир, который хоть и медленно, но без перегрузок для себя смог бы дотащить машину до Москвы. Вскоре подвернулся микроавтобус Nissan Urvan, со сломанной, правда, коробкой, но недорого. Коробку отремонтировали, привели микроавтобус в порядок, поставили фаркоп. Я договорился с завгаром «Авторевю», где тогда работал, что на неделю нам дадут специальный прицеп-платформу для перевозки легковых автомобилей.
    Наконец, дождливым июньским вечером, когда погода в Москве начала портиться, мы выехали в Прагу.
    За ночь проскочили Россию и въехали в Белоруссию. Граница свободна, таможни стоят заколоченные*. Пока ехали по Белоруссии местная ГАИ (здесь она теперь называется ДAI) остановила нас всего один лишь раз. И то только для того, чтобы попросить нас подвезти своего сотрудника, который в штатском ехал со своим сыном в Слуцк. За сто километров пути он надоел нам хуже горькой редьки. Буквально через пять минут этот мент достал из своей сумки бутыль мутного самогона и предложил ее распить. А предлагал так настойчиво, что отбрыкаться смог лишь водитель. Но гаишнику явно не хватало компании, он очень хотел, чтобы водитель тоже с ним выпил — бил себя в грудь и утверждал, что пока он снами даже пьяному водителю ничего не грозит.
    Вслед за первой бутылкой горилки показалась вторая. В конце концов, он так напился, что терпеть его общество мы больше не могли. Очень хотелось тормознуть автобус и выгрузить его где-нибудь на остановке. Останавливал нас только его малолетний сынишка, который смотрел на нас извиняющимся взглядом. Пришлось терпеть эту пьянь до самого Слуцка.
    Дороги в Белоруссии хоть и неважного качества, но чувствуется какая-то забота о водителях. Многие паркинги, заправки, места отдыха оборудованы эстакадами, где можно заглянуть «под брюхо» своего «коня». А на некоторых эстакадах есть даже специальные маслосборники, куда можно смело сливать отработанное масло.
    К вечеру были в Бресте. На таможне стояла немалая очередь. Свернули влево, поехали на другой переход ─ Домачево. Там ─ не поверите! ─ вообще никакой очереди не оказалось. Белорусский прапорщик поинтересовался, оплачен ли нами экологический сбор. О нем мы ничего не знали, поэтому и не оплатили. Cпросили, где это можно сделать. Но он махнул рукой ─ да, ладно, не ходите, все равно там касса сломалась. Так мы сэкономили 20 долларов. Беглый просмотр паспортов, быстрый таможенный досмотр.
    Польский пограничник поинтересовался, куда мы едем. Честно ответили, что в Прагу. И все ─ можем ехать! Документы на машину и прицеп ни белорусы, ни поляки даже не посмотрели.
    Отлично, вырвались! Теперь надо искать офис страховой компании и срочно застраховать микроавтобус ─ в Польше страховка автомобиля обязательна, а за езду без нее ─ серьезный штраф. Но что такое? Не видно нигде страховых фирм. Наверно, на новом переходе они еще не успели обосноваться...
    Ничего другого не оставалось, как ехать без страховки.
    Выбрали маршрут в объезд крупных городов. Но уже ночью, огибая Люблин, обнаружили, что объездная дорога сильно разбита. Пришлось ехать через сам город.
    Только въехали в него, как «на хвост» нам сел полицейский Pоlonez. «Попасли» нас немного, а потом обогнали и потребовали остановиться. Проверка документов и первый вопрос, конечно же, о страховке. И тут я впервые узнал, что прицеп тоже, оказывается, нужно страховать. Объясняю, что на границе не было страховщиков, потому и не застраховались. Офицер справедливо отвечает, что это его мало волнует, страховка должна быть. Предлагает проехать на штрафную стоянку, поставить туда микроавтобус и прицеп, а самим дожидаться понедельника (а дело было в ночь на воскресенье), когда над нами состоится административный суд, а потом застраховать машину и прицеп и продолжить путь. Все «удовольствие» должно нам обойтись в 1000–1500 $. Скорее всего, они брали на пушку. Но попробуй узнай в чужой стране, без знания языка, да еще в час ночи. Да, перспективы нерадостные. Предлагаю полицейским уладить конфликт другим способом. 50 долларов их не заинтересовали. 100 ─ тоже. Полисмен сказал, что они с коллегой имеют по 10% от суммы штрафа каждый. Но на 150$ они быстро согласились, пообещав выписать квитанцию на 200 новых злотых, с которой нас уже не будут штрафовать до самой границы. На том и разошлись. Квитанцию действительно дали. На ней стояла сумма 200.000 ZL. И только на обратном пути, разглядывая ее от нечего делать, я вдруг пришел к выводу, что 200.000 старых злотых ─ это не 200 новых, а только 20** (1 $ = 2,7 ZL)! Да, неплохо «работает» польская полиция. Что же это напоминает?
    После такой встречи с местными блюстителями закона решаем ехать осторожнее, в города не соваться и как можно быстрее добраться до ближайшего автоперехода на польско-чешской границе, чтобы там застраховаться и въехать в Чехию уже безгрешными.
    Утром подъехали к переходу Глубчице (Польша) ─ Крнов (Чехия). Облом! Здесь тоже не оказалось страховой компании ни на польской, ни на чешской стороне. Без страховки поляки категорически отказались нас выпускать. На вопрос, где сегодня, то есть в воскресенье, можно застраховать машину, нам ответили, что только на переходе Кудова-Здрой (Польша) ─ Наход (Чехия), что на два пункта пропуска западнее.
    Поехали туда. По пути заскочили еще на один КПП, в Глухолазах (Польша), но и там страховой конторы не оказалось. Гляди-ка, не обманули поляки!
    В этом месте граница между Чехией и Польшей проходит по Судетским горам. Места, конечно, очень красивые. Но именно здесь, в Судетах, мы впервые ощутили недостатки атмосферного дизеля нашего тягача. Высота гор по нашему пути редко достигала 1000 м, но даже на таком уровне безнаддувному дизелю уже не хватало кислорода, он начинал дымить и терять мощность. Сначала, было, мы решили, что засорился воздушный фильтр. Но при спуске все вставало на свои места, а при очередном подъеме вновь начиналось то же самое.
    Наконец, доехали до таможни в г. Кудова-Здрой. Не успели остановиться, как тут же налетели мелкие польские вымогатели и начали тереть и без того чистое ветровое стекло микроавтобуса. Мы сказали им, что делать этого не стоит, а если у них руки чешутся без работы ─ пусть помоют сам автобус, заплатим. Ехать на грязном автобусе по чистой Европе было неприятно. Из Москвы мы выехали чистыми, но ночью в Белоруссии попали в сильный дождь и автобус приобрел такой внешний вид, что мы опасались, что нас даже в Польшу не пустят. В Польшу нас пустили, но автобус от этого чище не стал. Пацаны пообещали помыть автобус, а я пошел узнавать насчет страховки.
    Оказалось, что польскую страховку микроавтобуса на 15 дней можно получить за 40 ZŁ. Но в Чехии по ней ездить нельзя, надо будет на чешской стороне получать еще и чешскую. Она стоит порядка $150 на один только микроавтобус. Но надо еще страховать и прицеп. Весьма накладно... Как быть? Польский страховщик предложил купить международную страховку, так называемую «зеленую карту», которая действует во всей Европе и даже на Украине, через которую, возможно, нам придется возвращаться. Остановились на «зеленой карте». Страхование микроавтобуса на 15 дней обошлось в $160, а прицепа 35. Да, знать бы, какие там цены... Получить «зеленую карту» на микроавтобус в Москве можно было тогда всего за 80 DM! И никакие польские вымогатели в полицейской форме не страшны бы были...
    В Чехии топливо дороже, чем в Польше. Поэтому решили в Чехии не заправляться, а в Польше залить полный бак. Здесь же, на таможне, есть и заправка. За то время, пока я выяснял все страховые процедуры, начинающие стекломойщики автобус так и не помыли. А за вымытое стекло нагло потребовали 80 ZŁ! Потом «упали» до 10. Как мы поняли, они просто играют на том, что иностранцы не сразу «врубаются» в курс злотого.
    Ни поляки, ни чехи — как пограничники, так и таможенники — документы на микроавтобус и прицеп так и не проверили. Чешский таможенник попросил только показать страховой полис. То, что хозяином микроавтобуса значится один человек, а страхователем и водителем другой ─ его нисколько не насторожило. На микроавтобус у меня была доверенность на русском языке, заверенная российским нотариусом. А доверенность на прицеп не имела даже нотариального удостоверения. Но в цивилизованной Европе это никого не интересует. Главное, чтобы были документы на машину и страховка, а сам автомобиль не числился в розыске.
    На границе с Чехией, после того, как въезд для россиян стал свободным, могли потребовать показать по $300 с каждого въезжающего. Но с нас почему-то и этого не спросили.
    Итак, мы в Чехии! Со стороны города Градец Кралове от Подебрадов до Праги идет автобан. Но пользование скоростными дорогами в Чехии платное. На границе надо купить виньетку за 400 Кč (чешских крон), с которой можно ездить по чешским автобанам до конца года. Если полиция остановит, а виньетки не окажется ─ водителю грозит штраф 800 Кč. Кстати, при въезде на автобан не было никакого намека на то, что он платный. Но после неудачной встречи с польскими «блюстителями закона» решаем лишние 15 баксов не платить и проехать по обычной дороге. Тем более что автобана-то там всего 52 км. Кстати, вокруг Праги тоже проложен автобан, но бесплатный, о чем говорит вывеска «Bez poplatku» на каждом въезде на него.
    В Чехии понравились надписи на дорогах - прямо на проезжей части: Pozor! Deti! Казалось бы, чего позорного в детях?! Как выяснилось, действительно ничего: просто слово Pozor здесь следует переводить, как "внимание". Вот и все!
    Через полторы сотни километров от границы въехали в Прагу. А вот и он, наш старый знакомый Nissan Sunny! Стоит, бедняга, слегка поржавевший и раскуроченный. 10 месяцев его никто не трогал! И только недавно на него начали постепенно покушаться. Сначала разбили стекло, но ничего не украли. Потом унесли не вынимающуюся в принципе магнитолу. На следующую ночь пришли за динамиками. А потом попытались завести мотор и уехать. Для того даже специально принесли свой аккумулятор. Раскурочили замок зажигания и попробовали соединить провода напрямую. Наивные чешские юноши! Если бы машина была исправна, так бы мы ее и оставили. Но, видно, угонщиков в ту ночь кто-то спугнул. Они так спешили ретироваться, что даже забыли свой аккумулятор. Но ни запаску, ни даже обычный багажник с крыши воры почему-то не унесли. Представляю, что бы осталось от машины, оставь мы ее в середине 90-х на те же 11 месяцев где-нибудь в России...
    Под вечер погрузили Sunny на прицеп. На следующий день привели в порядок Urvan, протянули разболтавшийся за дорогу фаркоп и вечером выехали в направлении Находа. Кстати, могу посоветовать тем, кто поедет на машине с атмосферным дизелем, ехать именно этим маршрутом, так как горы здесь самые низкие и серпантина практически нет.
    Уже глубокой ночью в Находе уперлись в хвост колонны из грузовиков. Решив, что у них своя очередь, а у нас своя, стали ее объезжать. Но когда заметили в этой очереди несколько таких же, как мы, микроавтобусов с прицепом, на которых стояли машины, сильно удивились и насторожились. Подъехали к голове колонны. До шлагбаума, оказалось, еще метров сто и он почему-то открыт. У головного трака тусовалась кучка водил.
    ─ Что, грузовики не пускают? ─ спрашиваю.
    ─ Нет пока.
    ─ А микроавтобусы чего стоят?
    ─ Кто их знает.
    ─ Нас-то пустят?
    ─ Попробуй.
    И мы попробовали. Подъезжаем к первому окошечку. Чешский пограничник проверил паспорта, сверил с предъявленными личностями и пожелал счастливого пути. Автомобилями даже не поинтересовался.
    Передвигаемся ко второму окошечку (этот КПП в то время был объединенный, польско-чешский). Польский пограничник попросил показать, есть ли у нас по $100 на каждого человека. Такая сумма у нас была. Но после он сказал, что вряд ли польская таможня даст добро на наш въезд с автомобилем на прицепе. Оказывается, если машина едет через Польшу транзитом своим ходом, поляки требуют при въезде только страховку и вписывают данные авто в паспорт перегонщику. А на выезде из Польши другой таможенник эту печать как бы снимает (по предъявлении машины, естественно). А если автомобиль перевозится на прицепе поляки требуют внести залог, примерно равный польской таможенной пошлине. При выезде из страны залог возвращается. Польский таможенник говорит:
    ─ Пан должен платить забезпеченя.
    Я, подумав, что речь идет о страховке (по-польски «убезпеченя») на микроавтобус, отвечаю:
    ─ Есть убезпеченя, пан, ─ и протягиваю ему документы на Nissan Urvаn.
    ─ Нет, пан, не убезпеченя, а забезпеченя.
    ─ А что это такое? ─ спрашиваю.
    Он начинает что-то долго по-польски объяснять, но я мало что понимаю, а потому спрашиваю:
    ─ Сколько надо платить?
    ─ Думаю, около трех тыщенцив*** долларов.
    И только тут я понял, что речь идет о таможенном залоге. Таких денег, пусть даже на время, у нас не было. Об этом я ему и сказал.
    ─ Сходи на польскую территорию (а мы тогда еще находились в зоне таможенного контроля, но как бы на чешской земле) и спроси в Spedicja Celna, сколько они возьмут за забезпеченя.
    Делать нечего, иду в Польшу. Из шести домиков с такой вывеской половина была закрыта (по случаю ночи, вероятно), в одном сказали, что особовыми самоходами (то есть частными легковушками) не занимаются, в другом почему-то категорически отказались иметь с нами дело без всяких объяснений, и лишь одна фирма предложила за $ 400 конвой до Бреста. В этом случае деньги, естественно, не возвратились бы. Этот вариант нас не устроил.
    Снова иду в Чехию. Говорю польскому таможеннику, что Spedicja Celna не гарантуе.
    ─ Что делать? ─ спрашиваю.
    ─ Езжайте назад.
    ─ А если самоход поедет своим ходом, тогда нужно забезпеченя или достаточно убезпеченя (то есть страховки, а в Польше она стоит, напомню, всего около $ 15)?
    ─ Хватит убезпеченя. Но нужны металлические номера.
    А номера-то как раз у нас были. Металлические! Еще те, что в прошлом году в Швейцарии выдали.
    ─ Хорошо, ─ говорю. ─ Мы сейчас его застрахуем, снимем с прицепа и руками прокатим через таможню. Тогда пропустите?
    ─ Подумаем, ─ отвечает, хитро улыбаясь, поляк.
    Только собрался сказать своим спутникам, чтобы разворачивались и снимали с прицепа автомобиль, а сам намерился идти в Польшу страховать Nissan Sunny, как подошли чешские таможенники, до которых мы еще не доехали (видно, им уже не терпелось!). И поинтересовались, есть ли у нас страховка на тот автомобиль, что стоит на прицепе? Какая страховка, говорим, машина же не едет. Объясняем, что автомобиль сломался еще прошлым летом и почти год стоял в Праге возле дома нашего знакомого.
    ─ А бумага из полиции у вас есть? ─ не унимаются таможенники.
    ─ Нету. Знали бы, что нужна ─ обязательно взяли бы.
    ─ А из таможни?
    ─ Нам ничего не дали, когда мы въезжали в Чехию.
    ─ Тогда должна быть страховка. Либо страхуйтесь, либо платите штраф. В лучшем случае это вам обойдется чуть больше $ 150.
    «Во, ─ думаю, ─ попали! Туда не впускают, отсюда не выпускают. И всем чего-то должны».
    И вдруг слышим:
    ─ Но можем за 100 долларов решить ваши проблемы.
    Ну надо же, кто бы мог подумать?! Это нам знакомо. Пробую торговаться:
    ─ А 50 баксов не решат проблемы?
    ─ Пан, нас здесь трое. И начальству что-то надо дать.
    ─ Семьдесят.
    ─ Добре.
    Договорились, что деньги дадим, но после того, как уладим вопрос въезда с поляками. И, вероятно, чтобы мы не сбежали, чехи потребовали оставить в залог техпаспорта на автобус и прицеп.
    Я пошел в Польшу страховать злополучный Nissan Sunny, а мои ребята выехали за шлагбаум, обратно в Чехию, и начали сгружать машину.
    Когда вернулся, Sunny стоял на земле, на собственных колесах, но почему-то... привязанный веревкой к прицепу. Спрашиваю, зачем?
    ─ Чтобы не катить руками, ─ отвечают.
    Попробовал объяснить, что этот вариант ничем не лучше того, когда машина стоит на прицепе, и нас опять не пропустят.
    ─ Ну хотя бы до таможенника?
    ─ Но до таможенника есть еще польский пограничник, который наверняка спросит у таможни, пускать нас или нет.
    ─ Да ладно, поехали. Они же сами прекрасно понимают, что все это ерунда.
    «Ну, ну…». Поехали. Чешского пограничника проехали. А польский, увидев нашу кавалькаду, возглавлял которую микроавтобус, за которым следовал пустой прицеп, но к которому был привязан «самоход», тут же бросился звонить начальнику таможенной смены. Тот, естественно, велел не пущать. Как я и предполагал! Что делать? Опять бегу к таможеннику:
    ─ Ведь пан же сказал, что если самоход прокатить руками через таможню и застраховать, то пропустят.
    ─ Самоход должен ехать сам. Сам поедет ─ тогда пустим.
    Полный облом... Остается одно: попробовать завести двигатель Sunny. В прошлом году он заводился, хоть и стучал очень сильно. Попробуем ─ чем черт не шутит.
    Открываем капот ─ нет аккумулятора, забыли в Праге! Автобусный может не влезть ─ очень большой. Но попробовать нужно. Вынимаем из микроавтобуса аккумулятор и с большим трудом, почти «лежа», запихиваем в Sunny. Девяностоамперный! В легковушку! Теперь лишь бы завелся. Поскольку замок зажигания нам раскурочили еще в Праге, соединяем провода напрямую. Есть контакт! Завелся!! Завелся, родной, с первой попытки!!! Вот что значит впрыск на японской технике! Гремит сильно, но едет.
    Sunny сам подъезжает к будке с польским таможенником, и я кричу:
    ─ Пан! Смотри, едет. Сам едет!
    Поляк посмотрел, послушал и говорит:
    ─ Он даже до шлагбаума не доедет. Пусть проедет туда и назад.
    Кричу другу:
    ─ Давай до шлагбаума и обратно.
    Доехал до шлагбаума. А поляк из своей будки смотрит.
    ─ Ладно, ─ говорит, ─ давай документы.
    Все, победа! Даю чешским таможенникам обещанные 70 баксов в обмен на заложенные доки и пытаюсь завести автобус. Что такое! Почему не заводится? Тьфу ты —аккумулятор-то в Польшу уехал! Кричу другу в сторону польского шлагбаума:
    ─ Давай аккумулятор!
    Он вынимает мой аккумулятор из Sunny и через шлагбаум, мимо польского таможенника, несет мне, в Чехию. Тот посмотрел на это дело и говорит:
    ─ Все равно вас полиция поймает…
    Бог с ней, с полицией, главное ─ таможню проскочили. Ставлю аккумулятор, завожу автобус, и выезжаем с территории КПП. А там снова затаскиваем Sunny на прицеп и отправляемся в путь.
    За день проехали Польшу и поздно вечером были на границе с Украиной на переходе Дорохуск (Польша) ─ Ягодин (Украина), что на дороге Хелм ─ Ковель. Огромная очередь машин ─ и легковых, и грузовых. Таможня не подает никаких признаков работы. Какие-то темные личности ходят, которые за 50 баксов обещают провести без очереди. Вокруг ни одного электрического фонаря, как будто бы Польшу накрыл энергетический кризис. Жуть...
    Но вот подъехала полиция. Объясняет, что украинцы медленно работают, поэтому поляки пока не впускают на свою таможню, чтобы на мосту через Западный Буг не было перегруза. Укладываемся спать…
    Где-то через час послышалось какое-то оживление. Пробка рассосалась, и поляки открыли шлагбаум. Колонна начала медленно двигаться. Часа через полтора въехали на территорию польского КПП. Там с нас содрали 1 доллар за экологию. Документы и машины поляки проверили быстро, и мы покинули Польшу. На нейтральной полосе ─ жуткое скопление транспорта. В два ряда стоят фуры и легковушки. На мосту через пограничную реку, по которому допускается движение транспорт вряд ли больше чем 40 тонн, стояло 4–5 фур тонн по 25 каждая и куча разной мелочи, типа наших легковушек и микроавтобусов. Вот так украинцы ведут таможенный досмотр.
    На нейтралке простояли почти час. Наконец-то украинский шлагбаум открылся.
    Таможенное оформление транзитного провоза автомобиля заняло почти 4 часа! А последующие девяносто километров проезда по Украине оказались самыми разорительными. Мы собирались проехать по маршруту Любомль ─ Шацк ─ Пища ─ Малорита ─ Кобрин, попав в Белоруссию и выйдя затем на московскую трассу.
    Где-то на подъезде к Шацку нас остановил усиленный кордон милиции и еще кого-то в непонятной форме. Проверили документы и сержант-гаишник начал утверждать, что для езды с прицепом нужна категория D (заметьте: не Е, а D!), a ни В, ни С не достаточно. С большим трудом удалось его убедить, что D ─ это автобусная категория, даже в самостийной Украине. А поскольку полная масса прицепа с погруженным на него автомобилем и микроавтобуса не превышает 3,5 т, достаточно и любительской категории В. Наверно, давно с ним так убедительно не разговаривали. Он нам поверил.
    ─ Ну, тогда идите к леснику.
    За столом прямо на улице возле шлагбаума сидел пожилой мужчина с погонами младшего прапорщика лесных войск, который без лишних разговоров внес наши данные в какую-то тетрадь и сказал:
    ─ Платите гроши.
    ─ За что? ─ удивились мы.
    ─ За проезд через территорию национального парка.
    Не знаю, был ли этот парк раньше, но проезд в этом месте был бесплатным еще в марте.
    За микроавтобус взяли $ 10 и по 1 $ c человека. Квитанцию порекомендовали сохранить, чтобы на выезде из парка не пришлось платить еще раз.
    Потом был райцентр Шацк, где все точки общепита были почему-то закрыты. Даже в поселке с аппетитным названием Пища перекусить оказалось негде.
    На выезде из Пищи по дороге на Малориту ─ украинская таможня, а перед ней пост ГАИ. И здесь опять после длительной проверки документов потребовали заплатить, на сей раз $ 20.
    ─ А мы уже заплатили. Вот и квитанция.
    ─ То вы платили за проезд через национальный парк, а сейчас надо заплатить за транзитный проезд через Волынскую область за границу.
    Два года назад за это здесь брали $ 5. Потом этот сбор отменили. А сейчас снова ввели, увеличив в 4 раза.
    На Малориту нам проехать не дали, объяснив тем, что таможня в Пище не оформляет транзит автомобиля. Пришлось ехать на Томашовку. На таможенном посту на выезде с Украины с нас еще содрали $ 5 ─ за таможенное оформление.
    Между украинским и белорусским таможенными постами километров пять лесной дороги. На границе между республиками по обе стороны дороги стоят две огромные стелы. На одной написано: «РУ», на другой: «РБ».
    Перед въездом в Томашовку закрытый шлагбаум, хотя в зоне таможенного контроля нет ни одного автомобиля. Открывать его таможенники, судя по их поведению, не собираются. Требуют сначала пройти к ним, заполнить все необходимые декларации. Только после этого они стали осматривать машины. Даже сверили номер на перевозимом Nissan Sunny. Здесь же с нас взяли еще $ 20 за транзитный проезд, на сей раз через Белоруссию. Причем сказали, что с соседних украинцев не берут. А с соседних россиян, значит, можно. То есть с тех, с кем в одном Сообществе и таможенном союзе. Вот это по-родственному!
    Из Томашовки единственная приличная дорога на Москву идет через Брест. По пути туда заехали в Домачево, по-человечески пообедали. Почему я так заостряю внимание на еде? Да потому что на голодный желудок не поедешь. А на Украине, в Белоруссии на дороге очень мало мест, где можно поесть. Другое дело Польша или Чехия. Придорожных ресторанчиков ─ море. И везде через 5 минут будут готовы горячие блюда. Цены по сравнению с Москвой просто смешные. В Польше за четыре обеда с пивом с нас взяли $ 13. А на обратном пути за три обеда ─ $ 9.
    В Бресте несколько раз останавливала милиция, проверяла документы. Но никаких придирок не было.
    Стемнело. Углубились в белорусские леса. Вновь захотелось есть. Я уступил руль другу и лег спать…
    Вдруг сквозь сон услышал, как на одной из АЗС мои спутники интересуются у работников бензоколонки, где тут можно перекусить в столь позднее время.
    «Только в Бобруйске в ресторане», ─ слышу ответ.
    Так и захотелось вскочить и спросить: «Какой, к черту, ресторан, мужики? Хотите на бандитов нарваться?!» Но так хочется спать... И вновь погружаюсь в бездну...
    Следующий раз проснулся от хлопка двери и визга шин. Подумал: «Все-таки приехали к кабаку…».
    Павел пошел в ресторан чего-нибудь купить, а Игорь сидел за рулем. Я лежал на заднем сиденье. Вдруг слышу какие-то почти детские голоса (и это в полночь!):
    ─ Дядя, а дайте немного денег на хлебушек.
    ─ Деньги у того, кто в ресторан пошел, ─ отвечает мой приятель.
    Спустя минуту опять эти же пацаны:
    ─ Сейчас дядя подходил, сказал, что он Мустафа. Как вы думаете, что он хотел сказать?
    «Влипли-таки, ─ думаю я и просыпаюсь окончательно. ─ Вот, что значит отсутствие опыта в подобных перегонах».
    ─ Наверно, он хотел с тобой познакомиться, ─ отвечает Игорь.
    А вокруг ресторана наблюдается не предвещающая ничего хорошего суета. Украдкой перемещаются какие-то подозрительные личности, визжат шинами автомобили…
    Наконец из ресторана появился ушедший за провизией Павел. Мы трогаемся с места, он запрыгивает в микроавтобус уже на ходу. Пытаемся найти выезд на Москву. Видим, что за нами от ресторана рванули две машины. Начинаем плутать по узким улочкам малоэтажного Бобруйска. В зеркале заднего вида поочередно мелькают то одна из преследовательских машин, то другая. Понятно, пытаются проследить, на какую дорогу мы выезжаем, чтобы там встретить. На трассе нам с прицепом от них не уйти. Остается запутать их в городе. В их городе, которого мы совершенно не знаем!
    Начинаем плутать так, что в итоге запутываемся сами. Но и преследователей не видно! Еще несколько минут плутаний ─ и мы в итоге оказались с той стороны Бобруйска, откуда и въезжали. Мы в раздумьях: куда ехать? На Минск? Гомель? Могилев? Ведь на московской дороге наверняка ждут — номера-то у нас московские. И тут вдруг, посмотрев на карту, совершенно случайно обнаруживаем, что вокруг Бобруйска недавно проложили объездную дорогу, которая на современных атласах даже показана не целиком. Выезжаем на нее. Через несколько километров увидели гаишников на машине. Они нас не останавливали. Мы остановились сами ─ спросить дорогу и узнать обстановку. Наши догадки относительно объездной дороги гаишники подтвердили. Но решили заодно проверить наши документы. И заявили, что управлять нашим составом можно лишь при наличии категории Е. Все наши доводы действия не возымели. Ответ один: «У нас в Белоруссии с 1994 года новые правила ─ если полная масса прицепа больше 750 кг, то нужна категория Е. Платите штраф 150000 «зайцев»». После злополучного ресторана у нас осталось всего 100 «зайцев», ─ не тысяч, просто 100. Рублями, долларами, марками брать отказываются. Советуют:
    ─ Вернитесь на два километра назад. Там на пересечении с минской трассой стоит коммерческий ларек. Они вам и поменяют деньги.
    Это нас уже разозлило:
    ─ Мужики, вы нас не останавливали, мы остановились сами спросить у вас дорогу. А вы к нашим правам прицепились. Нас в Белоруссии уже раз пять останавливали ваши коллеги и никто не требовал категорию Е. Мы только что от одних ваших бандитов ушли, а вы нас к другим посылаете. Некрасиво получается.
    Видно, столь эмоциональная речь возымела действие.
    ─ Ладно, ─ говорят, ─ езжайте. А бандитов не бойтесь, у нас сейчас спокойно. Зимой мы три группы взяли, которые разбоем занимались. Так что если кто остался ─ так, мелочь зеленая. Камней побольше наберите и езжайте спокойно.
    После таких слов нам как-то сразу полегчало. Спокойно выехали на московскую трассу. До самой белорусско-российской границы никто не останавливал. В селе Звенчатка раньше была белорусская таможня. Сейчас просто пост ГАИ. Там опять остановили, проверили, записали. Поинтересовались, есть ли у нас квитанция об оплате за проезд через Белоруссию. Мы показали квитанцию. Все, можно прощаться с Белоруссией.
    На въезде в Россию ─ ни одной живой души. Только заколоченная таможня…
    До самой Москвы никто нас не тормозил и ни к чему не придирался.
    Московская кольцевая встретила традиционной пробкой, и мы окончательно ощутили, что оказались дома.

    Москва ─ Прага ─ Москва, 1996 г.

    Необходимый постскриптум.
    За прошедшее с тех пор время в Европе многое изменилось. И Польша, и Чехия вошли и в Евросоюз, и в Шенгенское соглашение, а это значит, что ехать туда без Шенгенской визы гражданам России уже нельзя. Зато исчез контроль (и пограничный, и таможенный) на границе между ними. И по-прежнему в каждой из этих стран пока остались свои валюты. Правила перевозки машин унифицируются во всем Евросоюзе: если автомобиль буксируется по земле, пусть даже на жесткой сцепке, то у него должны быть действующие номера (можно транзитные) и страховка. Если же он перевозится с полной погрузкой на прицеп или специальную платформу то ни страховка, ни номера ему не нужны.
    -------------------------------------------------------
    * - Так было в середине 90-х, когда РФ и РБ объединились в Таможенный союз, и продолжалось до тех пор, пока глава РБ не разрешил продажу дешево растаможенных в Белоруссии иномарок в Россию.
    ** - Во время польской деноминации середины 90-х там убирали не три нуля, как у нас в 1998-м, а четыре.
    *** - Три тысячи (польск.).

    10. Ода сорока центам

    Описывая произошедшее под Бобруйском, я решил вспомнить все, что связано с дорожным рэкетом. Самому мне практически не приходилось с сталкиваться с этим явлением. Вероятно, потому, что я старался заранее принимать все возможные меры предосторожности и не ездить там или в то время, когда, как мне казалось, есть большая вероятность наткнуться на «романтиков с большой дороги». Но все же несколько случаев, подобных бобруйскому, у меня было. Один произошел в феврале 2002 года под Вильнюсом (о нем я расскажу позже), а другой — в том же году, но летом, в Белоруссии.
    Вероятно, тогда там началась вторая волна дорожного рэкета, поскольку первая захл*****ась еще в середине 90-х. Или те, кого «закрыли» в 90-е, к тому моменту уже «откинулись с кичи». Случаев ограбления к тому времени стало меньше, однако они все же были. Но теперь они переместились на глухие дороги. А я как раз по одной из таких и ездил в Белоруссии. И вот однажды, когда я гнал купленный в Шауляе для главного редактора одной новой центральной (и ныне весьма авторитетной) газеты Audi A4, вскоре после прохождении границы мне на хвост сел какой-то не очень новый Mercedes. Четыре мордоворота с весьма выразительными физиономиями не вызывали сомнений в их намерениях, а подаваемые ими команды принять вправо и остановиться — тем более. Дорога в этом месте идет по лесу и сильно петляет — так что особо не разгонишься. А машина у меня была снаружи ничем не привлекательная, но полноприводная и с серьезным тюнингом подвески и мотора. Управлялась она просто превосходно! Так что все повороты эти она проходила, как по рельсам.
    Но и в «Мерседесе», видно, тоже не лох сидел, а под капотом у него не одна сотня «лошадок» скрывалась. Отставать он не хотел, но и обогнать себя я ему не давал. Ну, сколько это может продолжаться? Скоро дорога станет почти прямой, и тогда, вполне возможно, он все же меня обгонит и заставит остановиться — мотор «мерса» явно мощнее моего. Что делать?
    И тогда я вспомнил о маленькой коробочке, которая лежала у меня в сумке. Сумку я никогда в багажник не клал, чтобы всегда была под рукой. И сейчас вот она — перед креслом переднего пассажира стоит. А коробочку эту я купил еще в ноябре 1993-го года в Мариямполе на колхозном рынке за 40 литовских центов перед первой поездкой в Голландию. В ней лежали декоративные гвозди с широкими шляпками, которые используются для оббивки дверей. Я тогда как раз собирался дома входную дверь заменить или утеплить, потому и купил эти гвозди. Но потом планы поменялись, вот гвозди так и остались неиспользованными. Но тогда же я понял об их возможном втором назначении, и потому всегда возил с собой. А второе назначение у них может быть таким — прокалывать колеса. Если горсть таких гвоздиков бросить на асфальт, то большая вероятность, что из-за широкой шляпки некоторые из них встанут острым концом вверх. А те, что не встанут, при наезде на них широким колесом все равно могут подняться и проколоть шину.
    Поэтому я, видя, что от назойливого «мерса» мне просто так не отделаться, достал из коробки с гвоздями пригоршню и на одном из поворотов — так, чтобы это мое действие не бросалось в глаза преследователям, — бросил их на проезжую часть. Через некоторое время я заметил, что Mercedes начал отставать, а потом и вовсе остановился. Понятно, что гвоздики — это не металлическая спецлента, которой пользуется милиция для остановки автомобиля; они колесо не разорвут сразу в клочья, а всего лишь проколют. Оно будет спускать медленно, но верно. И тут для преследуемого самое главное продержаться эти несколько минут. У меня получилось.
    Когда я рассказал об этом случае своему мурманскому приятелю Анатолию, который занимался перегоном профессионально, он тоже поделился со мной своими секретами на этот счет.
    В девяностые годы, как раз в разгар бандитизма, он часто перегонял машины из Калининградской области к себе на Мурман. И на бандюков приходилось натыкаться часто. Особенно после Питера и в Карелии. Несколько раз привозил в крыльях и дверях картечь и даже пули. Так вот, отделывался от преследователей он с помощью… таможенных деклараций. Они в то время стопками лежали на всех таможнях и границах — бери, не хочу. Он и брал. А когда начиналось преследование, он на каком-нибудь повороте выбрасывал их в окно или через люк целую пачку. Они разлетались так, что на секунду скрывали от водителя преследовавшей машины поворот. Этого хватало, чтобы она улетела в кювет.
    Так что каждый выдумывал что-то своё.
    Последний раз редактировалось ury055; 15.01.2011 в 23:39.

  2. #2
    Аватар для ury055
    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    3,412
    Больше 10 лет на форуме
    11. «Двойники» из Белоруссии

    После возвращения летом 1996-го из Праги я никуда не ездил. Но вот в конце года коллеги из журнала «За рулем» попросили составить компанию для поездки в Минск. Один из них хотел купить себе машину, но был еще другой, который то ли не хотел ехать сам, то ли не мог отлучаться из-за служебных дел и попросил меня. Все расходы он, естественно, брал на себя, и даже обещал небольшой гонорар. Сказал лишь, что хочет недорогую простую иномарку, типа Opel Kadett, поскольку раньше у него были только отечественные машины.
    Ну что ж, Kadett так Kadett. А в то время у нас с Белоруссией было полноценное единое таможенное пространство. Это значит, что все товары, поступавшие к нам из этой республики, в России не облагались таможенными пошлинами. Сейчас в это трудно поверить, но так оно было. А поскольку иномарки из других стран у нас «опошлялись» очень сильно, то всем желавшим получить не сильно подержанный автомобиль из-за границы по сходной цене приходилось ехать в Белоруссию. Особой популярностью пользовался Минск, куда съезжались продавцы со всей «батькивщины».
    В столице Беларуси нас встретил родственник одного из «зарулевцев» и повез на автомобильный рынок. Он находился где-то на юге города, в районе недостроенной еще тогда кольцевой автодороги. Функционировал он, по-моему, все дни недели, разве что за исключением понедельника. За два дня хождений по рынку мы выбрали два «Кадета» с разными кузовами. Оформляли там же, на рынке. Помню, меня удивил тогда подход работников комиссионного магазина к процедуре оформления. Они выходили из магазина, тщательно осматривали машину, сверяли все номера и только потом выписывали справку-счет («давiдка-рахунак» по-белорусски). Разве в России так делают?
    Интересно также было наблюдать за продавцами. Оба они оказались не минскими и действовали по одиночке. Сначала они побаивались нас (все же нас четверо, да к тому же из России, а он один), а потом, пообщавшись с нами какое-то время и поняв, что мы порядочные люди и машину покупаем у него честно, даже просили нас довезти до Минска, чтобы он мог спокойно сесть в метро и уехать на вокзал, а оттуда домой. Иначе бы он мог бы просто не добраться даже до Минска — криминала тогда было много.
    Следующим утром выехали в Москву, и тут я впервые увидел платную дорогу на территории бывшего СССР. Белорусы наконец-то отремонтировали всю трассу Брест — Москва на своей территории и сделали проезд по ней для иностранцев платным. Деньги не большие, а дорога вполне достойного качества. В России минка в то время еще только ремонтировалась.
    В Москве я отдал машину заказчику, которому она очень понравилась.
    После этого случая мы не виделись с ним десять лет. За это время он очень сильно изменился — как внешне, так и положением. Сейчас он занимает о-очень высокий пост в холдинге «За рулем». Когда мы с ним встретились недавно я его не узнал. Но он меня узнал и сам напомнил о той поездке. Еще раз поблагодарил за машину, которая прослужила ему несколько лет верой и правдой, пока он не продал ее — в связи с повышением своего статуса. Но главное — она оказалась чистая юридически. Потому что в то время многие машины, шедшие к нам из Белоруссии, были фиктивными. Это значит, что они ввозились в РБ, не растаможивались там вообще, получали липовые документы и перегонялись в РФ для продажи. Когда россиянин покупал такую машину и ставил ее на учет у себя в районе, его МРЭО направляло запрос в Белоруссию на место ее бывшей регистрации и получало ответ, что такой машины там никогда не было. Ее учет аннулировался, машину заставляли либо растаможивать по 5 евро с кубика или разбирать на запчасти. С нашими «Кадетами» такого не было.
    Но когда я сам уже в начале 1997 года стал подыскивать себе машину в Москве, то при проверке трех белорусских автомобилей, на которых москвичи ездили по доверенности, выяснилось, что под этими же номерами в Белоруссии ходят совсем другие машины. Значит, по России колесили их двойники. Нерастаможенные… Хорошо, что у меня была возможность «пробить» их, но у большинства-то такой возможности не было!

    12. Перегонный застой и смутное время

    1997–99 года остались в памяти автомобилистов временем самой большой смуты в деле ввоза в Россию автомобилей. Абсолютно бездарная таможенная политика правительства привела к тому, что законно автомобили практически никто не ввозил. Если таковой и находился, то коллеги-конкуренты смотрели на него, как на чокнутого, покручивая пальцем у виска. Сразу становилось ясно, что долго он в этом бизнесе не продержится. Даже официальные дилеры известных западных марок не брезговали тем, что завозили машины на различных льготников — «шестимесячников», «чернобыльцев», Героев Советского Союза и пр. Потом у тех, кто такие машины покупал, возникали проблемы, и частенько их заставляли машины дотаможивать.
    Иногда продолжала действовать и белорусская схема — несмотря на то, что на беспошлинном ввозе иномарок оттуда наше правительство поставило большой жирный крест. Тогда в ход пускались «заряженные» судьи, которые обязывали гаишников ставить на учет такие машины, ссылаясь на верховенство международных законов над государственными. Они и ставили. Но потом в дело вступал Верховный суд и аннулировал регистрацию, но машина к тому времени уже меняла нескольких хозяев и находила в конце концов лоха, который принимал на себя всю таможенную тяжесть автомобиля.
    Но уже где-то в 1997-м году у «физиков» появилась возможность растаможивать машины, как «юрики», — то есть путем уплаты совокупного таможенного платежа. Он целиком зависел от стоимости автомобиля, которую определяли сами таможенники. Чтобы снизить платеж нужно было, понятное дело, договориться с таможней. Я взяток давать не люблю, поэтому машины тогда не возил. А вот мой коллега по работе в газете «Клаксон» (куда я перешел в 1997-м году) Юрий однажды привез. Точнее, он сам привез ее только полпути, а выбирал и покупал не сам. Машину он заказал у директора одной ныне известной фирмы, которая занимается диагностикой и доставкой машин из-за рубежа. Он и сейчас часто мелькает на экранах телевизора и страницах газет и журналов, как эксперт. Так вот, в самом начале 1998-го года эта фирма нашла в Бельгии и привезла в Ригу морем Opel Kadett, который уже тогда был немало «покусан» коррозией. Но денег исполнитель запросил с Юры, как за хорошую машину! Кроме того, Юре еще самому пришлось ехать за ним в Ригу и растаможивать! Когда он привез этот Kadett в Москву, мы все ему дружно пособолезновали. Но он не сильно расстраивался. Это была его первая иномарка, и в любом случае она было лучше его старого «Москвича».
    Но ее надо было еще растаможить! Я взялся поддержать в этом деле коллегу, поскольку он с таможней еще никогда не общался. Да и обстановка вокруг таможен тогда была не такая спокойная, как сейчас. Всегда и везде, где присутствуют взятки, есть и криминал. Юре просто нужен был второй человек для подстраховки.
    Растаможиваться пришлось в Ногинской таможне. Тогда впервые я увидел, что машины загоняются на склад временного хранения. Не за бесплатно, конечно. Владелец склада, строя из себя образцового чистюлю, требовал, чтобы все машины заезжали туда мытыми. Мойка была тут же, перед складом. Машины мылись все, даже чистые. И даже в 25-градусный мороз. Никакой незамерзайкой их, естественно, никто не обрабатывал, поэтому после мойки не открывались двери, а сами машины часто не заводились. Но это складовладельца не волновало — прибыль превыше всего! Ну а то, что мойка здесь стоила вдвое дороже, чем на свободной территории, и говорить не нужно — и так ясно.
    Вот в такой обстановке Юра загнал своего «Кадета» с СВХ. Склад находился на окраине города, в какой-то промзоне, а таможня — в центре. Общественный транспорт не ходит, зато бомбил — море. По тройной цене — с ветерком! И куча темных личностей, которые чего только ни предлагают. Какие-то два парня, внешность которых была не столь отталкивающа, все же умудрились втереться Юре в доверие, и он договорился с ними, что за определенную сумму те убеждают знакомого таможенника оценить Kadett подешевле, — так, чтобы в итоге сумма пошлины за него не превысила 1500 долларов. За свои услуги они запросили, кажется, 200 долларов, с таможенником они обещали поделиться сами, а если пошлина составит меньше оговоренных 1500 баксов, то он может сам с получившейся разницы еще себе отщипнуть. Кроме того, они берут на себя доставку нас на таможню и потом обратно на СВХ. И оплата — по факту.
    В итоге так все и получилось: 1500 за растаможку и 200 посредникам. На складе Юра долго не мог открыть свой Kadett («спасибо» мойке!), но когда открыл и завел — был необыкновенно счастлив. Первая иномарка, как-никак!
    И такой бардак продолжался до тех пор, пока правительство в конце 1999 года не ввело для «физиков» единую ставку в размере 0,85 евро для машин с двигателем объема до 2,5 л и 1,4 евро для всех остальных. Вот тогда перегон, как явление, возродилось.

    13. Перегонный ренессанс

    В сентябре 1999-го года начало действовать постановление правительства РФ № 783 от 10.07.1999 г., которое установило довольно лояльные (особенно по сегодняшним меркам) ставки таможенных пошлин на ввозимые автомобили для физических лиц: 0,85 евро за куб. см рабочего объема двигателя для машин с моторами до 2,5 л и 1,4 евро для всех остальных. Никаких ограничений по возрасту автомобилей не накладывалось. Но было одно условие: гражданин должен был сам обязательно выехать за пределы России. Не существовало также ограничений и в плане дальнейшего распоряжения судьбой машины. Ее можно было хоть сразу продавать.
    В таких условиях перегон, как массовое явление, начало возрождаться.
    Но ни в 1999-м, ни в 2000-м годах я лично за машинами не ездил.
    Летом 2000 года мой коллега по «Клаксону» Юрий, так неудачно приобретший у своего знакомого «эксперта» ржавый Opel Kadett, познакомился на Московском международном автосалоне с директором одного из литовских автомобильных рынков Юозасом Бразисом, который пригласил его приехать в Мариямполь и посмотреть своими глазами, что представляет собой крупнейший в Литве авторынок. Юре ехать одному не хотелось, вот он и предложил поехать вместе. К тому же ему нужно было мнение человека, компетентного в этих делах.
    В то время я работал в «Комсомольской правде», где вместе с Юрием Гейко вел популярную автомобильную рубрику «Автоликбез». А клаксоновский Юра тогда тоже уже перешел в другое издание — журнал «Автомир», и редакции наши находились в соседних зданиях на ул. «Правды» (это было еще до знаменитого пожара в историческом здании «Комсомолки», после которого ей пришлось переехать). В общем, оформили командировки и в начале марта 2001 года выехали в Литву.
    То, что мы увидели тогда в Мариямполе, потрясло нас до глубины души. Авторынок к тому времени уже перебрался из центра города на окраину, к автобусному парку, где было много свободной земли. Так вот вся эта огромна территория была заставлена продающимися машинами и автовозами с только что привезенными из Западной Европы автомобилями. В базарный день там собиралось по четыре тысячи машин! Таких объемов я не видел ни в Вене, ни в Утрехте, ни в Париже, ни в Штутгарте с Франкфуртом, ни в Вильнюсе. И все это было очень цивилизованно. Вокруг рынка — полный сервис услуг по проверке автомобиля, его пред- и послепродажной подготовке, а при самом рынке — дешевая гостиница. Здесь же можно было купить и резину, диски, чехлы, музыку в машину…
    Ни я, ни мой коллега не собирались тогда покупать себе ничего, однако то, что мы увидели в Мариямполе, пробудило в нас аппетит. Столько много было интересных вариантов! Если собрать наши деньги вместе, то на одну машину бы точно хватило. Но ввезти ее в Россию мы все равно не смогли бы, потому что с конца 2000 года начало действовать положение о таможенном депозите. По нему для ввоза автомобиля с двигателем до 2,5 л надо было предварительно заплатить у себя на таможне 1500 евро, а за машину с большим мотором — 3500 евро. Ничего этого мы, естественно, не сделали, поэтому нам только и оставалось, что ходить и облизываться.
    Из Мариямполя проехали на Вильнюсский рынок Гарюнай, автомобильная часть которого к тому времени уже переехала на противоположную сторону дороги на Каунас, а на месте старого, самопального авторынка (на котором последний раз я был в конце 1995 г.) обосновался вещевой. В Вильнюсе тоже все приобрело вполне цивилизованные формы и увеличилось в размерах, но до мариямпольских масштабов было далеко. Именно поэтому маленький Мариямполь называют третьей столицей Литвы — автомобильной!
    Все, решено: пора продавать свою старую «Джетту», которую я покупал в Москве и на которой уже ездил четвертый год, и ехать за более новой машиной.

    14. Авторынок в Щецине. «Наезд»

    После того, как в «Комсомолке» вышла моя статья о литовских автомобильных рынках, ребята из службы безопасности «КП» позвали меня прокатиться с ними на авторынок в польский город Щецин, куда они ездили довольно регулярно, привозя машины для продажи или под заказ. А почему бы нет, подумал я. И будет с чем сравнить.
    Та моя публикация называлась “Иномарку из Литвы привезешь и без братвы” (заголовок, честно скажу, не мой: он в стиле «КП», но абсолютно тупой, и мне совершенно не понравился, но таково было решение ведущего редактора) вызвала неподдельный интерес среди читающих автолюбителей. Многие просили рассказать и об автомобильных рынках других стран, куда также ездят за машинами россияне. Особенно интересовала Польша, куда, в отличие от Литвы, виза тогда не была нужна. Но был и такой звонок: “А вы в Щецин съездите, посмотрите, что там творится. Наши бандюки по рынку хозяевами ходят, а полиции на это плевать!” Мы, конечно, знали, что Польша — самая неблагополучная в плане автомобильного криминала страна, но чтобы все было так, как говорил читатель?! В это верилось с трудом. А тут и случай подвернулся проверить.
    …Итак, пока наш вагон, перецепленный в Варшаве, катился по бывшим владениям великой Российской империи, я пытался составить картину на тему, что собой представляет Польша автомобильная. То есть посмотреть на нее глазами покупателя со стороны.
    Поездка за машиной в Ржечь Посполиту, как называют свою родину северо-западные славяне, не лишена смысла. Здесь, как и в Германии и Литве, действительно можно найти недорогую иномарку в приличном состоянии.
    И в отличие от Литвы*, Польша производит автомобили и сама. Но покупать их не имеет смысла: они дороже, чем те, что приходят из Западной Европы.
    Покупатель, приезжая в любое государство за машиной, хочет, чтобы она была и дешевой, и качественной, и чтобы все это было законно. В Германии и Литве это возможно, в Польше — нет. Почему? Да потому, что польская казна любит брать налоги со всего, что происходит на ее территории, ничуть не меньше нашей. Отсюда результат: вся деятельность по купле-продаже машин в Польше на 90 % незаконна. На рынках перепродаются в основном те машины, которые привезены в Польшу транзитом с Запада**. А режим транзита предусматривает, что лицо или фирма, ввезшие машину в страну, обязаны ее вывезти, не вступая ни в какие отношения по смене собственника той машины. То есть, никто продавать ее не имеет права. Но — продают. А полиция на это закрывает глаза. До поры, до времени...
    Польша тогда привлекала россиян еще и тем, что для поездки сюда не нужна виза. Купил за 5–10 долларов в любой турфирме туристический ваучер и поехал.
    А почему именно Щецин?
    Этот город (по-польски Szczecin) на северо-западе Польши давно известен россиянам. 15–20 лет назад сюда съезжались челноки со всего Союза, а потом поехали автомобилисты. Вообще-то автомобильных рынков в Польше много, они есть практически в каждом крупном городе. Но в Щецине он специализирован на перепродаже на восток. Сам город находится всего в 20 км от ФРГ, поэтому машины туда попадают сразу с Запада. Возят их как перегонщики-индивидуалы, так и фирмы на трейлерах. Занимаются этим бизнесом в основном наши сограждане — либо бывшие, перекочевавшие в Западную Европу или оказавшиеся в незалежных республиках, либо нынешние, имеющие в паспорте шенгенскую мультивизу. Полякам достаются крохи в виде сборов за въезд и вход на рынок.
    Авторынок работал тогда по субботам и воскресеньям.
    Попасть в Щецин из Москвы несложно. В поезде Москва — Варшава есть прицепной вагон, который идет прямо до Щецина. В город он приходит часа за три до открытия рынка, так что на гостинице можно сэкономить. В поезде желательно хорошо выспаться — день предстоит напряженный. Хотя вряд ли это получится. В варшавских поездах криминал (даже сейчас) нередок, щецинский вагон — не исключение. Лучше, чтобы в купе, а они здесь трехместные, были все свои, тогда можно запереться и спать по очереди. Если все же не удалось — по приезде в город накачайтесь кофе, с кофейнями тут проблем нет.
    Рынок открывался в семь утра. До этого момента покупателей туда не пускали. Платным туда был не только въезд, но и вход. Билет стоил два злотых (около полдоллара), деньги лучше давать ровно, поскольку что такое сдача здесь, похоже, не знают.
    Странно, что на вполне цивилизованной территории машины встают кое-как, и администрация рынка их расстановку никак не регулирует. Приводит это к тому, что выехать с рынка невозможно до тех пор, пока не разъедутся те, что стоят ближе к воротам. Да и проверить машину на ходу тоже нельзя. Получается, что даже если купил машину рано утром, все равно до обеда не уедешь.
    Оформление покупки происходит прямо на капоте машины. Никаких справок-счетов с печатями здесь нет. В ходу бланки немецких купчих или их копии. Продавец заполняет ее от имени немца, последним вписанного в германский техпаспорт автомобиля, и сам подписывает. Никакого перевода на русский. Так что любой белорусский таможенник мог придраться при желании.
    Не забудьте поинтересоваться, есть ли у самого-то продавца купчая от немца на его имя. В противном случае может получиться так, что он ее просто угнал, и уже на выезде из города тебя повяжут.
    Серьезный момент, на который следует обратить внимание — регистрационные номера автомобиля. Скорее всего, они будут немецкими транзитными, то есть с красной (или желтой) полосой с одной стороны, на которой цифрами указан последний день их действия. Раньше немцы писали только месяц и год, а позже стали еще и день ставить. Этим и пользуется польская полиция. Стоит упустить хоть день — замучат штрафами. Поэтому с просроченными номерами машину лучше не брать, а если уж очень хочется — пусть продавец серьезно сбавляет цену. Или договаривайтесь, чтобы он вывел вас не только с рынка, но и из города.
    Машину на постоянных немецких номерах лучше не покупать. Снять ее с учета через посольство в Москве, как это делалось раньше, уже не получится.
    В Польше обязательная страховка автомобилей. Если продавец не дал вам международную “зеленую карту” надо сразу же машину застраховать в польской фирме.
    После открытия рынка вместе с покупателями туда попадают и вымогатели. “Клиентов” они выискивают тщательно еще на подходе. К толпе человек в 5–10 они не подходят, а высматривают тех, что ходит по одному или двое–трое. Вот и к нам подошли.
    Все началось с невинного вопроса: “Ребят, а вы откуда?” Можно было бы промолчать, сделав вид, что не понимаем по-русски. Но наверняка кто-то из их банды уже проходил мимо нас и, естественно, слышал, на какой “мове” мы разговариваем между собой. Наш ответ, а не все ли им равно, показался им не очень вежливым, нас взяли в кольцо и предложили отдать им часть денег “в виде налога”. Какую часть — они не говорили, но дали понять, что чем больше мы с ними препираемся, тем процент будет выше. Платить мы, конечно же, не собирались. Нам нужно было понять, можно ли им не платить, не доводя дело до банальной драки. Или если уж “наехали” — то уже не “съедут”? Да и на чьей стороне полиция мы пока не знали.
    Но охранники «КП» — ребята опытные. Они избрали единственно верный способ поведения. На их крепкие плечи и легла основная нагрузка.
    В открытую нас окружали шестеро. У каждого была своя роль. Разговаривали двое. Один достаточно вежливо объяснял, что платят все, таков порядок. Другой был не столь тактичен и говорил, что иначе с рынка нас не выпустят: если не подстрелят, то подрежут точно. Здесь же были два молчаливых мордоворота, которые в зависимости от тона беседы то подступали ближе и напрягались, то чуть отдалялись, расслабляясь. А еще двое постоянно озирались, наблюдая за внешней обстановкой.
    Осмотревшись по сторонам, мы поняли, что это не все. Еще двое или трое постоянно держались на некотором удалении, готовые в любой момент прийти своим на помощь или предупредить их об опасности. Но опять же было не ясно, чего они опасаются: полиции или что нас на самом деле больше, чем трое. А вдруг мы с собой тоже десяток “отмороженных” привезли?
    Смысл нашей “беседы” уже пятый раз сводился к тому, что мы должны передать им все наши деньги, они их пересчитают и возьмут небольшую часть. Было ясно, что передавать им все деньги, даже на время, ни в коем случае нельзя! Больше мы их не увидим. И брать себе они собирались не какой-то процент, а все. Это стало ясно после того, как один из нас действительно собрал деньги из всех карманов, пересчитал их, не выпуская из рук, и спросил: “Сколько вам нужно?” Они и тогда не назвали сумму, а требовали дать им все “для проверки”.
    Мы уже заметили, что на нашу толпу стал обращать внимание охранник рынка. Он несколько раз проходил мимо, поглядывая в сторону нас. И вот когда он в очередной раз направился в нашу сторону, один из секьюрити “КП” демонстративно достал пачку денег и зажал ее в кулаке. Этого оказалось достаточно. Охранник тут же схватил стоявшего ближе вымогателя и засвистел в свисток. Бандиты бросились врассыпную. Но уйти удалось не всем. Подбежавшие охранники и полиция схватили еще двоих. Нам предложили пройти в участок и засвидетельствовать все, что тут было. Мы пошли с удовольствием.
    Пока составляли протокол, задержанные пытались делать вид, что они наши друзья, намекая нам, что тогда все будет хорошо. Мы не соглашались категорически. Через некоторое время привели еще двоих, явно из другой бригады, и двух мужичков из Ростова, у которых отобрали все-таки деньги! Попросили всю сумму, чтобы пересчитать, и больше они своих денег не видели. Всего — 11000 $. Один задержанный деньги успел скинуть, а второго взяли с трофеем. Он кричал, что это его “бабки”, а другой — что он ни у кого ничего не брал. Но пшеки (так зовут поляков перегонщики) быстро сделали им “массаж почек”, и те замолкли.
    Мы, откровенно говоря, были приятно удивлены такой работой полиции и охраны рынка. Поинтересовались, часто ли бывает такое.
    — Каждый день, — ответил следователь. — Плохо только, что потерпевшие обращаются к нам мало. Почему-то считают, что мы с бандитами заодно или просто не вмешиваемся, когда русские русских грабят. Все это ложь и слухи. Мы не хотим, чтобы в Щецине расцветал криминал со всего бывшего СССР.
    — А кто здесь обычно орудует?
    — Граждане России этим редко занимаются, в основном белорусы и украинцы. Грабят обычно русских — но не по национальному признаку, а просто потому, что их больше на рынке и они богаче. После серьезных “наездов” приезжают русские бандиты, и начинается стрельба. А нам это нужно?
    После оформления протокола нас отпустили. Выйдя из полиции, мы решили снова пойти на рынок.
    Но не тут-то было. На выходе нас ждали. Двое ребят, на рынке мы их не видели, сказали, что из-за нас трое их бойцов попали на нары. Надо выручать корешей. И если не поможем — проблемы наши на этом не кончатся. Из города мы не выберемся. Надо прийти завтра в полицию и изменить показания.
    Посовещавшись, мы решили сделать вид, что согласны, но при определенных условиях.
    — Каких, — удивились они, явно непривычные к тому, что условия диктует кто-то им, а не они.
    — Завтра с утра вы помогаете нам купить машины и выехать с рынка, потом едем в полицию, а после вы выводите нас из города.
    — Хорошо, мы даже можем вам сказать, где что надо будет говорить, если вдруг к вам подойдут из других бригад.
    На том и разошлись. Ясно было, что из города надо быстро сваливать. Но как? Машины у нас нет, а на вокзалах наверняка у них свои люди. Только такси! За несколько часов надо переместиться на другой край Польши.
    С трудом оторвавшись от “хвоста”, ловим такси и называем город на границе с Калининградской областью. Таксист, пожилой мужик на “Мерсе”, назначает сумму из расчета злотый за километр в оба конца и требует предоплату. Победное отступление обошлось нам в 200 $.
    Таксист заехал домой поесть, наверняка и деньги оставил. Наши секьюрити обратили внимание, что после визита домой куртка его на уровне пояса стала как-то подозрительно оттопыриваться.
    Первое время он ехал настороженно. Но после того как мы рассказали ему, что же с нами случилось, напряженность пропала.
    — Да, русские бандиты здесь уже всем поперек горла. И мне тоже доставалось, пришлось вот купить, — и он приподнял полу куртки. Над поясом возвышалась рукоятка “Вальтера”.
    Расстались мы друзьями.
    Через пару часов были уже в Калининграде, а через сутки — в Москве.
    Так окончился наш вояж на крупнейший авторынок Польши. Машин мы не купили, но несколько бандюков благодаря нам долго будут кормить польских клопов.
    А уж стоит ли ехать в Польшу за машиной — каждый пусть решает сам.
    -------------------------------------------------------------
    * В те времена в Литве еще не собирали наши «Газели» и «Соболи».
    ** Тогда Польша не была еще ни членом Евросоюза, ни Шенгенского соглашения.

    15. «Само-гон» как массовое явление

    К весне 2001 года перегон приобрел массовый характер. Но в московском регионе тогда действовал только один таможенный пост, который занимался оформлением автомобилей физических лиц. Он находился на задворках Москвы, на Большой Очаковской улице. Организована работа его была, мягко говоря, плохо, в чем я убедился, когда впервые появился там в апреле для оформления депозита. Процедура эта заняла целый день, так еще и при внесении денег в кассу уполномоченного банка, расположенную там же, на территории поста, меня просто в наглую обсчитали на 4000 руб. Растаможить там машину, как оказалось позже, было еще сложнее. Дошло до того, что о беспорядках на этом послу заговорила даже своя же, таможенная, телепрограмма «Открытая таможня»! Вскоре этот пост расформировали и открыли новый — на проезде Добролюбова, который позже стал называться «Новодмитровский» (его расформировали в ноябре 2009 из-за малого потока транспортных средств по причине кризиса и высоких пошлин).
    Но это было позже, а тогда, ясным апрельским вечером 2001 года, колонна из четырех иномарок с литовскими транзитными номерами приближалась к Москве. Позади были 1400 км дорог разного покрытия и качества, расположенные в трех государствах, куча эмоций и впечатлений. А из динамиков магнитолы раздавалась песня Трофима — как раз по теме:

    «Я купил машину заграничную
    на границе Польши и Литвы.
    Деньги за нее отдал приличные
    плюс налог таможни и братвы.
    А дорога дальняя туманная,
    а в лесах разбойники кишат.
    И купил я у бомжа вокзального
    автомат системы ППШ».

    Что-то было так, как в песне, но больше все-таки по-другому: песенка-то шутейная. Правда то, что мы действительно купили четыре относительно свежие машины недалеко от “границы Польши и Литвы” — на самом крупном автомобильном рынке Европы, в городе Мариямполе. Налог таможне мы, как честные граждане, заплатили заранее, “братве” от нас ничего не перепало. ППШ и “Шмайссеры” по вокзальным бомжам не искали — вот она, наша законопослушность! — хотя при неожиданной встрече у нас было, чем ответить. В общем, заранее подготовленная поездка получилась удачной. Но — все по порядку.
    В Мариямполь мы поехали с моим другом Павлом и двумя сотрудниками службы безопасности «Комсомолки», теми самыми, с которыми до этого не совсем удачно съездили в Щецин. Приключения начались еще в поезде. Сначала проводница предупредила нас, что «в поезде иногда бывает неспокойно, поэтому не забудьте запереться на ночь». Но “неспокой” начался только утром, когда проверяла белорусская таможня. Она требовала декларировать все деньги, в том числе рубли (которые для Белоруссии тоже иностранная валюта). Что не внесено в декларацию — отбирала, обвиняя в контрабанде. Мытарям почему-то невдомек, что в российском поезде люди едут из России, а не из Белоруссии. Даже после того, как российская таможня разрешила нам вывозить без банковской справки 10000 долларов, все, что выше 1500 и не сопровождалось справкой на вывоз валюты, белорусы продолжали «обращать с пользу государства». Своего, конечно. Предчувствуя это, такие справки мы захватили с собой.
    Я посчитал, что везти два паспорта не стоит, и взял лишь заграничный. Каково же было мое удивление, когда белорусы потребовали либо сойти с поезда, либо оставить им на платное хранение все, что превышает полторы тысячи — в разрешении на вывоз, мол, были указаны реквизиты моего российского паспорта, а не заграничного! Никогда раньше с этим проблем не было, а тут возникла на ровном месте. Но когда я, в конце концов, согласился оставить часть денег (превышающею разрешенный без этой справки лимим), мытарь вдруг “смилостивился” и сказал, что на первый раз прощает. Когда мои соседи по купе, желая понять, чего же он хотел, предложили ему 10 $, “в знак благодарности”, он, поломавшись для видимости, взял.
    Литовцы ввели обязательное декларирование сумм, превышающих 10000 литов (1 евро=3,45 Lt). В принципе, если не успел заполнить их декларацию — ничего страшного нет. Вряд ли вы будете вывозить из страны больше этой суммы. Хотя на выезде литовский таможенник может поинтересоваться, на какие деньги вы купили машину, и попросит декларацию. Ее отсутствие будет поводом для того, чтоб потребовать с вас какой-то «подарок».
    В Мариямполь мы приехали в день, предшествующий рыночному. Директор рынка Юозас Бразис, с которым я познакомился в марте во время командировки, нас встретил и поселил в гостинице при рынке, придержав для нас два номера.
    Чтобы не тратить время в ожидании большого рынка, в тот же день мы проехали на малый (на месте старого колхозного базара в центра города), где выбрали одну машину. Отдали документа на оформление и вернулись в гостиницу.
    Машины начинают заезжать на территорию основного рынка часов с четырех утра. Кое-кто ловит их еще на подъезде к рынку. Делать это не следует — гоняет охрана. Да и к чему создавать лишний ажиотаж, поднимая цены? Лучше брать машину сразу за шлагбаумом и спокойно исследовать ее на самом рынке. Здесь есть и площадки, где можно поездить, в том числе с плохим покрытием — чтоб подвеску послушать. А при большом желании можно выехать и за территорию, покататься по пригородам или на сервис проехать. Так что «торопиться не стоит», как было сказано в советской киноклассике. И ни в коем случае не следует интересоваться машинами, которые уже кто-то смотрит: из тех же соображений, чтобы не создавать у продавца иллюзию большой популярности его автомобиля — чтоб он не задирал цену и был податливее в торговле.
    Больше всего машин заезжает с 5.30 до 6.30 ч. В половине седьмого рынок полон. К этому времени основной ажиотаж спадает, и можно начинать спокойно изучать приглянувшиеся машины.
    Оставшиеся три автомобиля мы так и выбрали. Составили справки-счета, а при оформлении таможенных деклараций я, как обычно, назвал местом вывоза таможенный пост Тверячюс, через который всегда ездил раньше.
    Итак, заливаем полные баки — и через несколько часов мы на границе. На том самом пункте пропуска, на который нас направили по моей просьбе сотрудники мариямпольской таможни. Народу — никого. Обрадовались, через полчаса будем в Белоруссии. Не тут-то было! Нас здесь не выпускают. Оказывается, этот пункт пропуска (Тверячюс — Видзы) во второй половине девяностых сделали двусторонним. То есть проезжать тут могут только граждане Литвы и Белоруссии.
    — Да вы не одни такие. Приезжают туристы из Франции, США со всеми необходимыми визами и не могут понять, почему тут нельзя ехать. Черт-те что сделали. А эти брокеры в Мариямполе, которые вас сюда направили, пишут, сами не зная, чего. Сидят на таможне и не могут посмотреть, какие переходы для кого открыты. Вы время теряете, мы их работу переделываем, — возмущался литовский таможенник. И после паузы добавил:
    — Bardakas, bliamba.
    Последнее слово обозначает самое распространенное литовское междометие, а первое и так понятно, если учесть, что многие литовские слова отличаются от русских только дополнительным окончанием единственного числа -ас.
    Из-за некомпетентности таможенного брокера мы потеряли 6 часов на границе и проехали лишние 300 км. Но зато именно тогда я узнал, какая судьба постигла тех сотрудников этого поста, которые работали здесь в сентябре 1993-го, когда я ехал тут первый раз и о чем написал в «Авторевю».
    Пришлось нам ехать на другой переход, но ближайший находился более чем в ста километрах — под Вильнюсом.
    На переходе Лаворишкес — Катлоука перед нами было не больше пятнадцати машин с транзитными номерами. По опыту польской границы — немного. Но простоять нам пришлось больше, чем где-либо до этого мне приходилось торчать на границе — 10 часов! А ездил я немало. Но никак не могу понять, почему оформление автомобиля у немцев и поляков занимает 10 минут, у литовцев 15, а у белорусов несколько часов? Нельзя сказать, что не работают, но так непроизводительно!
    Попав в белорусскую таможню, готовь бабки и гляди в оба, чтобы ничего не пропало. Погранцы зарабатывают себе тем, что стягивают какой-нибудь документ, а потом предлагают выкупить. У моего попутчика пропал контрольный талон (так называемый «бегунок»), который дает пограничник при въезде на КПП. Мы перерыли все — нет талона!
    — Машину на штрафстоянку! — уже говорят ему.
    Но тут подходит мордатый прапорщик и интересуется, чем пострадавший может отблагодарить его, если он поможет найти талон.
    — Бутылка пива пойдет?
    — Вполне.
    Через минуту упитанный прапор принес “потерявшийся” талон и, довольный, унес бутылку литовского пива. Надо же, как низко могут упасть люди в офицерских погонах (в царской армии прапорщики считались офицерами)!
    Въезд в дружественную Беларусь серьезно опустошает кошелек гражданина России. Несмотря на все наши договоры о Союзе России и Белоруссии наши младшие (пардон, теперь равноправные) братья берут со своих старших за все и по полной программе, как и с других иностранцев. К тому времени они уже лет восемь, как снимали с каждой машины по 20 $ за транзитный проезд*, потом начали брать по 5 баксов за страховку гражданской ответственности**. Но этого им показалось мало. Они решили брать еще и за... таможенные декларации. Теперь требуют наклеивать на декларацию марку за 2 доллара***! Здорово зарабатывают на нас наши союзнички. И все это сопровождается огромной потерей времени. Одну машину в нашей четверке купили молодожены, которые обо всех значимых моментах, типа пересечения границы, докладывали своим родственникам в Москву по мобильнику. После проезда литовской таможни они сообщили:
    — Выехали из Литвы.
    Когда выехали с белорусской таможни, то есть через 9 часов, в Москву ушел звонок:
    — Въехали в Белоруссию.
    После затянувшейся паузы (долларов на 8) из Москвы был задан вопрос:
    — А какое государство находится между Литвой и Белоруссией?
    Родственники в Москве никак не могли понять, что 100 метров между двумя таможнями можно ехать 9 часов!
    Была уже ночь, и потому, проехав километров сто, заночевали прямо в лесу, углубившись в него от дороги подальше. Около пяти утра снова продолжили движение. Тут и встретились с местной службой ГАИ. На пустынной дороге меня поймали на радар с превышением скорости на 35 км/ч.
    — Штраф в ...надцать тысяч “зайцев”, то есть 15 долларов, — объявил сержант. — Это серьезное нарушение и рассматривает его только начальник райотдела ГАИ. Что делать будем, Викторыч?
    — Что-нибудь, только желательно побыстрее, — говорю.
    — Тогда 200 рублей на месте.
    Ушам своим не верю! Неподкупный белорусский гаишник сам предлагает дать ему взятку. И готов взять рублями!
    Пока меня “штрафовали” за скорость, моих коллег тоже остановили и попытались взять штраф за неукомплектованность машин. Но у “даишников” ничего не вышло. Зная о том, что белорусы любят проверять наличие аптечки, знака аварийной остановки и огнетушителя, мы купли все это еще в Мариямполе.
    Вот и кончилась Белоруссия. Россия встретила нас закрытыми шлагбаумами и полуразрушенными терминалами в глуши псковских лесов. Несмотря на очередное объявление на высоком уровне об отмене таможенного контроля на российско-белорусской границе местный таможенник с погонами старшего лейтенанта изъявил желание оформить нас по полной программе. Целый час растолковывали ему, что делать этого не надо, поскольку нас уже оформили белорусы. Этот одинокий таможенник в псковских лесах напомнил мне отставного гаишника из анекдота, который собирался, уходя на пенсию, купить себе перекресток и работать просто для души. Так и этот пожилой старлей. Сложилось впечатление, что он сидит там лет пять без связи с внешним миром. Он даже потребовал с нас разрешения на мобильные телефоны, отмененные за 3 года до этого!

    «Ехал я, во всем себе отказывал,
    забывал про отдых и еду.
    По пути знакомства не завязывал,
    даже оправлялся на ходу.
    Но однажды ночью у Пердищенска,
    слава Богу, что не дал заснуть,
    на меня, стволами ощетинившись,
    душегубцы преградили путь».

    Наученные горьким польским опытом, еще на мариямпольском рынке мы поинтересовались у директора Юозаса Бразису, как обстоят дела с криминалом?
    — Уже год было спокойно, но на прошлой неделе у двух покупателей отобрали деньги. Команда из трех-четырех человек подходила к одиноким скромным мужичкам, представлялась местной братвой и говорила, что им нужен процент с суммы. А когда человек доставал деньги, их просто забирали целиком. Никакой местной братвы на рынке нет! А если кто и подойдет с такими словами — то залетные; те оказались из Латвии. Ни в коем случае не платите и даже не доставайте деньги. Либо сразу кричите: “Грабят!”, либо скажите, что деньги в гостинице у жены. И когда будете проходить мимо ворот — дайте знак охраннику. Их тут же повяжут и охранники наши, и сами продавцы. Поймите, никому не выгодно, чтобы вокруг нашего рынка процветал криминал, и мы этого не допустим.
    А нужно ли вообще опасаться какого-то криминала в Литве?
    — Опасаться нужно краж и угонов, — также честно ответил г-н Бразис. — Когда купите машины, не оставляйте их без надзора ни на минуту. Могут либо вещи оттуда стащить, либо саму машину угонят на запчасти. Откровенных грабежей в Литве опасаться не стоит. А в Белоруссии, бывает, грабят, но об этом лучше с перегонщиками поговорить.
    Мы и поговорили. Большинство из них утверждают, что времена дикого рэкета канули в лету.
    — Куда больше надо опасаться “даишников”, — сказал один, — а они конкурентов не терпят.

    «Я не стал просить капитуляции,
    а пальнул по ним из всех стволов.
    Только гильзы по салону клацали
    и затвор мне вышиб семь зубов.
    А когда я двинулся навстречу им
    вместо душегубцев и врагов
    на дороге оказалось четверо
    мелко нашинкованных коров».

    Однако меры предосторожности соблюдать все же нужно: возле границы не ночевать, в города без особой нужды не соваться и без причин лучше вообще не останавливаться. Так мы и делали, за это и были вознаграждены спокойной дорогой. А вот одному нашему коллеге, с которым познакомились еще в поезде, не повезло. Но узнали мы об этой уже в Москве, когда встретились на таможне. Он рассказал, что на обратном пути познакомился с каким-то мужичком, как тот сказал, из Новосибирска, который тоже ехал один и предложил ему держаться вместе, сказав, что знает дорогу. В Минск решили не заезжать. Но тот почему-то объездную дорогу проскочил и пошел прямо в центр города. Там их и встретили. Потребовали по 150 баксов с машины. У “сибиряка” денег не оказалось, и он слезно попросил заплатить и за него, в Москве обещал занять у родственников и отдать. Но после Минска он куда-то странным образом исчез...
    К нам на границе тоже подходил один такой, “весь на шарнирах”. Но мы его тактично отшили. Так что смотрите, кого берете в попутчики.

    «...И когда за мною по пригорочкам
    полсела на тракторах гналось
    думал я: “Вот взял бы я “шестерочку” —
    мне б оно дешевле обошлось”».

    Нет, так мы не думали. Купленными машинами оказались очень довольны, и даже тот факт, что мы не могли растаможить их несколько дней, не сильно омрачил впечатление о поездке.
    За время таможенного оформления в Очакове я познакомился с руководителями этого поста и Центрального таможенного управления, которому он тогда был подчинен. Высказал им насущные пожелания автовладельцев, многие из них впоследствии были реализованы на новых автомобильных постах — «Новодмитровском» и «Донском» в Домодедове.
    По результатам этих поездок у меня вышла в «Комсомольской правде» серия материалов под названием «Само-гонщики», за которую в начале 2002 года я, совершенно неожиданно, был удостоен почетной грамоты от руководства ЦТУ и ценного подарка.
    -----------------------------------------------------------
    * Сейчас с легковой машины берется 5$, если автомобиль находится в Белоруссии менее суток и 15$, если больше суток, но меньше месяца.
    ** Сегодня белорусское ОСАГО для иностранцев стоит 17 евро, но можно ехать по международной «Зеленой карте».
    *** Теперь это белорусское «ноу-хау» не действует, так что "специалисты, владеющие языком", остались не у дел.

    16. Первый заказ

    Летом того же 2001 года я еще раз съездил в Литву, купил 7-местный минивэн Renault Espace, на котором мы собирались поехать на юг двумя семьями. К тому времени нашелся покупатель на мой Passat, который я пригнал весной, и он очень настойчиво хотел его купить, чтобы как можно быстрее тоже уехать в отпуск.
    На «Эспасе» мы сразу же отправились на море всемером, и ездили еще в следующем году. Машиной пришлась мне по душе. Честно говоря, не ожидал от французов столь высокого качества и комфорта за вполне умеренные деньги. Espace по всем статья превосходил очень популярный тогда VW Sharan! Про "Эспас" я даже написал большую заметку в рубрику "Авторынок" журнала "Автомир".
    До осени за машинами я никуда не ездил. Но вскоре выяснилось, что жена моего друга хочет поменять свою «восьмерку» на что-то более комфортное и надежное. Вот она и обратилась ко мне с просьбой привезти ей что-нибудь «эдакое». Что именно — она сама не знала, и чтобы не попасть впросак я предложил ей съездить на Люберецкий авторынок и самой на месте посмотреть, какие машины есть и сколько они стоят. Кроме того, у нее были проблемы со спиной, и далеко не в каждой машине она могла комфортно сидеть. А при визите на рынок есть возможность машину не только посмотреть, но и «пощупать» — посидеть в ней.
    Мы и поехали. В результате она остановила свой выбор на компактвэне Renault Scenic. Я начал тут же по Интернету искать такую машину и нашел ее в Вильнюсе. Созвонился с продавцом, и он мне подробно рассказал все, что было с машиной и как она «чувствует себя» сейчас, оговорили цену. Меня все устроило, заказчицу тоже, и мы договорились, что я через пару ней приеду.
    На следующий день я положил депозит на таможне и поехал в Вильнюс.
    Scenic действительно оказался в прекрасном состоянии, как и говорил продавец. Это подтвердила и пробная поездка, и обследование на подъемнике.
    Ударили по рукам — и через три дня жена друга раскатывала на почти новом «Сценике». Она и до сих пор на нем ездит, наматывая каждый день не менее 200 км. Тот Scenic я даже подробно описал как-то в одной из автомобильных газет в рубрике «Вторые руки».
    Вот такой был мой первый заказ на машину. А потом они посыпались: коллеги из «Комсомолки», их родственники и друзья… В 2008-м даже мотоцикл однажды на заказ привез: сильно тюнингованный 156-сильный «джиксер» (Suzuki GSX-R), у которого даже в немецком брифе была исправлена мощность со 130 л.с. (в kW, конечно) на 156. Но это было позже. И вообще заниматься перегонами профессионально, как это делали тысячи и даже десятки тысяч, я никогда не собирался.

    17. Subaru без депозита или Вторая жизнь ТПО

    (Почти новогодняя история, случившаяся ровно 8 лет назад.)

    Пришла зима (2001–2002 гг.), и я стал подумывать о небольшой полноприводной машинке. Например, такой, как Subaru Justy (более известной у нас с переднеприводном варианте под именем Suzuki Swift венгерского производства, но из японских агрегатов). Получивший тогда уже широкое распространение Интернет давал возможность найти интересующую машину и без выезда из России. Так и я, периодически просматривая сайты, искал то, что мне в тот момент было нужно. К тому времени я уже привез несколько машин на заказ, в основном коллегам из «Комсомолки» или их друзьям-родственникам. Была среди них и одна Subaru Justy. Машина мне очень понравилась, и я подумал, а почему бы не взять себе такую на зиму? В декабре нашел несколько вариантов, но цены мне показались завышенными, а продавцы никак не хотели опускаться. И я отложил приобретение Justy.
    Наступили новогодние праздники. Но от их бурного прихода, сопровождавшегося обильными возлияниями, я что-то быстро устал и решил, что надо бы сменить обстановку. А что если съездить за машиной? Сейчас праздники, к тому же зима, застой — автомобили продаются плохо. Может, скинут цены на «Джастики»?
    Звоню вильнюсскому продавцу и тут же предлагаю ему цену почти на 1000 долларов меньше, чем у него в объявлении. Он надолго задумывается и потом спрашивает, когда приеду. Завтра, говорю. Ладно, согласен, отвечает он.
    Я уже собираюсь на вокзал, но тут вспоминаю, что у меня нет ни справки на вывоз валюты, ни таможенного депозита на ввоз машины! Вот, черт… Причем депозит я не положу до 8-го января, когда откроется таможня, но справку о валюте могу взять завтра, когда откроются банки. А как же быть с депозитом? Платить белорусам 500 евро залога не хотелось бы — их потом долго и нудно с них выбивать. Это можно оставить на крайний случай. А что если?..
    Я однажды сам так едва не обманулся, когда собирался в очередную поездку: чуть было не взял вместо только что оформленного депозита таможенный приходный ордер (ТПО)* от уже ввезенной машины. В то время при внесении депозита не оформляли гарантийный сертификат и таможенную расписку, как сейчас, а просто писали на розовом бланке ТПО, что внесен депозит на такую-то сумму. Но если я заметил это в последний момент, то так же это может не заметить и таможенник на границе. А что? Все данные там мои, сумма — 1300 или 1600 евро, а белорусам надо, чтобы было не меньше 500. Почему бы не попробовать? Я же ничего не теряю, к тому же ничего другого придумать не могу. Не ждать же 8-го числа! Решено, так и поеду.
    Звоню в Вильнюс и говорю продавцу, что приеду не завтра, а послезавтра. Он, мне показалось, и не расстроился.
    На следующий день купил железнодорожный билет, взял справку на вывоз валюты — и в поезд.
    Утром был в Вильнюсе. Звоню продавцу с вокзала, а он спросонья (или продолжительных праздников?) долго не может врубиться, кто я и что мне нужно, с трудом вспоминая русские слова. Когда, наконец, понимает, настроение у него сразу улучшается (и даже хмель проходит). Говорит мне, как доехать до места стоянки машины и сам обещает быть там вскорости.
    Еще по телефону он сказал, что цвет машины очень красивый. И действительно: малиново-перламутровый Subaru Justy на фоне белого чистого снега смотрелся просто великолепно!
    Подъемника поблизости не было, поэтому для осмотра днища кузова приходилось пускаться на хитрости, всячески используя рельеф и так кстати выпавший накануне обильный снег. К тому времени в Вильнюсе похолодало уже до –15.
    В общем, машина мне понравилась, и мы ударили по рукам. Справку-счет оформили тут же, в офисе у продавца. Оставалось получить транзитные номера и вывозную таможенную декларацию. За номерами нужно ехать в «Регитру» на другую окраину Вильнюса, а таможня там недалеко от нее. Продавец узнал, что Regitra сегодня работает до 14.00, а таможня до 15.00. Вроде бы, успеваем. Приезжаем в «Регитру» в 13.10 и видим… закрытые ворота бокса, где осматривают машины (с него-то и начинается процесс регистрации). Что такое? Оказалось, что эта структура сегодня действительно работает до двух часов дня, но транспорт осматривают только до часу! Вот, черт!
    Все, пролетаем?
    Звоню комиссару Суславичюсу (он тогда уже был в отставке и работал в республиканской «Регитре», но мы, его российские друзья и коллеги, все равно звали его этим звучным словом), объясняю ситуацию.
    — Жди у входа, — говорит.
    Не прошло и трех минут, как запертые двери открылись, из них вышел человек в форме «Регитры» и спросил по-русски:
    — Кто тут из Москвы?
    — Я.
    — Где машина? Открывайте капот.
    Прямо на улице он осмотрел ее, сверил номера, забрал документы и велел ждать.
    Все это время продавец Justy смотрел на меня квадратными глазами. Как так мне, иностранцу, удалось уже после закрытия госпредприятия пройти регистрацию?!
    Минут через 15 номера были готовы и мы поехали на таможню. Туда тоже попали под самый конец рабочего дня, но все успели.
    Больше ничего меня в Вильнюсе не держало (только пивом затариться и продуктами на дорогу), можно было уезжать домой.
    Через час я был на границе, на посту «Лаворишкес»–«Котловка». Машин — ни одной! Пограничники и таможенники с опухшими от спанья и праздников лицами. Один из них с чуть виноватой улыбкой прямо так и сказал:
    — Ты сегодня первый. Дай хоть что-нибудь…
    Пришлось пожертвовать служивому бумажку с летчиками**.
    Оформление у белорусов прошло на удивление быстро и спокойно. В розовой бумажке они не признали ТПО на уже ввезенную машину и просто «погасили» его еще раз.
    Уже в Москве, когда во время таможенного оформления инспектор попросил у меня депозит, я ответил, что у меня его нет. Он очень удивился:
    — Как так? Или вы через Белоруссию ехали? — уточнил он, имея ввиду, что я оставил им залог на границе.
    Я честно ответил, что через нее самую, и заплатил полную стоимость растаможки.
    В итоге я выиграл, во-первых, на сэкономленном при внесении депозита времени и, во-вторых, на тех без малого четырехстах евро, которые таможня должна была бы мне вернуть после завершения таможенного оформления с учетом внесенного бы мной депозита в 1500 евро. Этим самым я и таможенникам труд облегчил. И, что самое важное, — государство осталось не в накладе, поскольку получило полную причитающуюся ему сумму пошлины.
    Все это говорит о том, что придумываемые изобретателями из ФТС различные «обеспечения уплаты таможенных платежей» нужны только для защиты от нечистоплотных участников рынка. Человек порядочный всегда заплатит, что должен. Вот только обидно, что всех нас ставят в один ряд и к законопослушным перегонщикам относятся, как к потенциальным нарушителям.
    Вообще этот возврат неизрасходованного остатка порядочно изматывал. А получался он всегда, когда привозились машины с двигателем менее 1764 куб. см (1500/0,85). Возврат занимал в лучшем случае месяц, для его «проталкивания» нужно лично приехать в здание Центральной акцизной таможни на Яузской улице в Москве, написать хитроумное заявление и приложить кучу документов. Причем с каждым разом их становилось все больше и больше. Придирались ко всему, даже к точкам над буквой «ё» в фамилии. Но если все было в порядке, то через месяц деньги на счет возвращались-таки. Правда, без тех двух процентов, которые банк брал себе при внесении денег на таможенном посту.
    Чтобы избежать переплаты люди шли на различные ухищрения. Например, вносили депозит за мотоцикл в размере 1000 евро (и сам так дела пару раз), а покупали машину с мотором до 2,5 л. Когда при въезде в Белоруссию им задавали вопрос, почему у вас заплачено за мотоцикл, а ввозите вы машину, перегонщик обычно отвечал, что хотел купить мотоцикл, да ничего хорошего не нашел, а тут машинка дешевая подвернулась. Обычно это сходило с рук, потому что по белорусским законам того времени требовалось, чтобы депозит был не меньше 500 евро. А он превышал, поэтому, по большому счету, им было фиолетово, что везет россиянин. А если не довезет — то белорусская казна получит свои гарантированные даже не 500, а 1000 евро.
    Но особенно интересно «отмазка» насчет мотоцикла проходила зимой, да еще у человека, у которого в правах категория «А» не открыта.
    А на этом «Джастике» я прекрасно покатался все зиму (даже сделал про него статью в какой-то газете в рубрике «Вторые руки») и в конце весны продал его.
    ----------------------------------------------------
    * Розовая бумажка формата А4, которая выдается таможенный постом при оформлении товара (в т.ч. автомобиля), ввезенного физическим лицом. Она подтверждает, что таможней действительно получены денежные средства в указанном в ТПО объеме.
    ** Купюра в 10 литов, где изображены летчики Дарюс и Гиренас, завершавшие кругосветный полет и сбитые немцами над Восточной Пруссией (ныне эта часть принадлежит Польше) уже возле литовской границы в июле 1933 г.

    18. Приключения с Гейко или Вильнюсский гоп-стоп

    В начале 2002 года мой тогдашний начальник по рубрике «Автоликбез» в «Комсомольской правде» и друг Юрий Васильевич Гейко решил купить для своей жены, известной актрисы Марины Дюжевой, машину. До этого она ездила на «восьмерке», а Юра никак не мог уговорить ее пересесть на более новую и комфортную. Но в конце 2001 г. ему это наконец удалось.
    Мы собрались в Литву, предварительно по Интернету и через моих знакомых найдя кое-какие варианты. Узнав про намечающуюся поезду, с нами увязалась одна наша постоянная авторша Лена. Она как раз тоже собиралась себе машину покупать, вот и решила воспользоваться случаем и упасть нам на хвоста. У меня был заказ от коллеги из «КП». Я нашел ему Renault Scenic в Клайпеде, а Юре мы присмотрели купе Citroёn Xsara в Каунасе. На поезде поехали сразу до Каунаса — тогда туда еще ходили прицепные вагоны от прямого московского поезда — и попросили продавца подъехать к вокзалу. В целом Xsara нам понравилась, но Юра решил посмотреть еще что-нибудь и не брать первый попавшийся. Поэтому поехали в Клайпеду смотреть Scenic.
    Продавец «Сценика» подъехал на автовокзал, где и состоялись смотрины. Внешне приличный, Renault Scenic не шел ни в какое сравнение с увиденным в Каунасе «Ситроеном»: в салоне валялась шелуха от семечек и чешуя от рыбы (я понимаю, что Клайпеда — морской город, но не до такой же степени!), в подвеске что-то стучало, а амортизаторы багажной двери отказывались ее держать в открытом положении. В общем, машина далеко не соответствовала тому описанию, которое дал продавец по телефону. Это был первый раз, когда я собирался купить машину у русского, а не у литовца или поляка. Жалко было потраченного времени и денег на 200 км лишнего пути. И это только в одну сторону!
    Пришлось ехать в Панявежис смотреть запасной вариант, тоже по «Сценику».
    Он оказался проще клайпедского (не было кондиционера), зато состояние имел близкое к отличному. Я оставил продавцу залог в 100 $ и договорился, что завтра с утра он оформит машину и приедет в гостиницу.
    Вечером спустились поужинать в соседнее кафе. Оно оказалось в здании театра, который раньше был известен на весь Союз тем, что в нем играл легендарный Донатас Банионис. Он и тогда играл, а мы не могли до конца поверить, что сейчас над нами по сцене ходит сам выдающийся артист Банионис (которому тогда уже было почти 78 лет).
    Утром продавец привез машину, я с ним рассчитался (совершенно забыв про оставленный вчера задаток), и мы поехали в Каунас. За то время, что мы были в Клайпеде и Панявежисе, Ю.Гейко осмотрел некоторые машины и понял, что лучше каунасского «Ситроена» он вряд ли что-нибудь найдет. Поэтому решил взять его.
    В Каунасе купили Citroen и уже на двух машинах поехали в Мариямполь — там как раз завтра должен быть базарный день, мы специально так подгадали. Но по пути обнаруживаем, что у нашей спутницы Лены завтра кончается виза! Она делала ее самостоятельно и ошиблась с числами на один день. Мы точно не знали, когда поедем, поэтому заказывали 10-суточные визы так, чтобы можно было попасть на два рынка плюс/минус по одному дню в запасе. А она посчитала, что 10 дней — это с 13-го по 23-е. Но работники посольства считают правильно, потому-то ей и дали визу на 10 дней, которая начиналась 13-го и заканчивалась 22-го.
    Потом мы долго над Ленкой подшучивали, говоря, что теперь понимаем, почему у нее два ребенка и ни одного мужа: дни считать не умеет. Но на не обижалась. (Сейчас она, кстати, вновь вышла замуж и уехала аж в… ЮАР!)
    Значит, завтра мы обязательно должны найти ей машину и сразу после рынка быстро рвать на границу.
    Отыскали ей «Мазду-626» с автоматом, как она и хотела, оформили и поехали на Вильнюс. Уже начало темнеть, а пока доехали до столицы стемнело окончательно — зима, как никак! В Вильнюсе заехали в большой магазин Maxima Baze купить продуктов в дорогу. Но, помня напутствия директора мариямпольского рынка о кражах машин и из них, все трое в магазин не ходили, один обязательно оставался возле автомобилей. Поэтому магазин отнял у нас много времени. Когда выехали из него было уже десять вечера. Но граница от Вильнюса всего в 35 км, так что успеем. Правда, она с другой стороны столицы, так что надо еще город объехать… Но раз я уже проезжал по объездной, так что найду, думаю.
    Из «Максимы» выезжаем в том же порядке, что и из Мариямполя: первым я, как самый знающий дорогу, за мной Ленка, а завершает колонну Гейко. Темнота в пригороде несусветная… Перед одной из двухуровневых развязок я ухожу вправо, ожидая, что дорога сейчас повернет налево под мост. Еду-еду, но она почему-то не поворачивает, а даже наоборот, вправо забирает все больше и больше. Я понимаю, что поторопился и свернул не на той развязке, решаю остановиться и развернуться: дорожка узкая и пустынная, никому не помешаем. Включил левый указатель поворота и посмотрел в зеркало: странно, почему там не две пары фар, а три? Ну, думаю, наверно кому-то из местных сюда надо. Съезжаю на левую обочину перпендикулярно дороге, слева от меня точно такой же маневр делает Ленка параллельным курсом. Потом включаю заднюю, руль вправо и начинаю сдавать назад, посматривая на тех, кто ехал за мной. Вижу Ленку, которая тоже сдает назад, и Юру, который после нее подъехал и тоже начал разворачиваться, только-только уткнувшись в левый кювет. Вижу я и третью машину, которая вместо того, чтобы объехать нас по освободившейся правой полосе, остановилась возле Юриной машины. Странно, думаю, тоже заблудились и спросить что-то хотят? Я к тому времени уже развернулся и хотел было остановиться возле Юриного «Ситроена», как вдруг увидел, что все четыре двери той машины, что ехала за нами, одновременно распахиваются, из нее выскакивают четыре человека и в руках у каждого по какому-то непонятному предмету.
    «Это ограбление», — понимаю я и усиленно думаю, что же делать дальше. Остановиться и вступить в схватку — вряд ли нам тут что-то светит: двое безоружных против четверых местных — не бойцы. К тому же не знаем, есть ли у них оружие. Юру я не спасу и сам попаду. А, может, и пропаду — кто знает, что у них на уме? Возможно, это какие –то отмороженные наркоши, которым человека шлепнуть — раз плюнуть, лишь бы дозу получить. Все деньги заберут, а машины продадут, хоть и на запчасти.
    А если уехать, то можно полицию вызвать. И тогда уже в любом случае будет человек, который знает, что в этом месте на гражданина России напали бандиты, и при таком раскладе они поостерегутся убивать его. Все, решено: нужно срочно уезжать и вызывать полицию!
    И я прямо тут же на ходу достаю мобильник, набираю 02, но в ответ слышу по-литовски: «Набранный вами номер не существует». Как не существует?! Или это какой-то сбой в сети? Делаю попытку еще раз, и еще, и еще, но в ответ — то же самое. Что же делать?! Вспоминаю, что в паре километров отсюда есть заправка. Там-то наверняка должен быть телефон. Срочно туда!
    Подъезжаю к заправке, но она закрыта. Почем?! Оказалось, что поскольку это небольшая АЗС, то ночью она просто работает «через окно», а магазин в здании закрыт.
    — Телефон есть?
    — У нас только служебный.
    — Ну тогда сами позвоните в полицию!
    — А что случилось?
    — Ограбление, тут недалеко.
    Работники заправки набирают номер полиции и что-то объясняют ей по-литовски. Потом спрашивают меня:
    — Кого ограбили и где?
    — Моего коллегу.
    А вот где — объяснить было сложно. Города я тогда почти не знал. Но с помощью служащих АЗС это, наконец, удалось. Не проходит и пяти минут, как к заправке подкатывает полицейская машина. А пока я звонил подъехала Ленка.
    Только начали рассказывать полиции, что случилось, к нам приехал и сам главный пострадавший. Очень сильно возбужден — это слишком мягко, если говорить про Юрино состояние в тот момент. Он и на нас с Ленкой был сильно обижен, причем на меня — в первую очередь. Но выяснять отношения между собой тогда было не время, поэтому он рассказал и нам, и полиции, что случилось после, когда мы уехали.
    Из машины (мне показалось, что это был красный универсал Opel Kadett) выбежали четверо с обрезками труб в руках. Один сразу встал перед водительской дверью и замахнулся на ветровое стекло. Другой открыл дверь водителя и потребовал денег, остальные встали с правой стороны. Первоначально хотели 150 долларов, но потом сторговались на 100. Затем они быстро пробежались по машине, просматривая вещи, и один прихватил мобильный телефон. Юрий потребовал аппарат назад, сказав, что это служебный и ему не принадлежит. Бандит отдал мобильник, но взамен вытребовал еще 75 долларов — как он сказал, за тех, кто уехал. После этого они скрылись по той дороге, на которую мы по ошибке свернули. А Юра вернулся на трассу и доехал до нас.
    Полицейские тут же связались с дежурным по городу, и он дал ориентировку всем патрулям на задержание похожих машин. Минут через семь пришло сообщение, что одна такая задержана, в ней подростки со своеобразным «джентльменским набором» — обрезки труб, бита, ножи… Надо подъехать на опознание. Поехали Юра с Леной — она тоже видела одного или двух достаточно ясно. Но вскоре они вернулись — задержанные оказались не теми, кто на нас напал. Но съездили не зря: заодно в полицейском участке Ленке дали справку о том, что она была привлечена в качестве свидетеля по делу об ограблении. Эта справка ей понадобится при выезде из Литвы в качестве оправдания, почему она задержалась дольше отведенного визой срока. Тогда уже стало ясно, что до полуночи мы уж точно из Литвы не выедем. Надо было прийти в себя и успокоиться. Мы поехали в гостиницу, где и остались до утра.
    Там, анализируя произошедшее, сделали некоторые выводы. Полицейские очень удивились случившемуся, сказали, что в Вильнюсе уже года два такого не было. Машину угнать могут, груз из фуры умыкнуть тоже, но банальных грабежей перегонщиков не было уже давно. Стало ясно, что на хвост нам сели у «Максимы», где мы проторчали слишком долго и привлекли к себе внимание, во-первых, транзитными номерами, во-вторых, русской речью (а разговаривал, в основном как раз Юра, и довольно громко), и, в-третьих, своим составом. Группа у нас попалась, мягко говоря, слишком привлекательная: человек в возрасте да женщина — не бойцы, а я один ничего бы не смог сделать. Так что опасаться отпора им было не от кого. И если бы я не заблудился в этом месте, они бы догнали нас в другом, гораздо более глухом — на объездной дороге, где ни жилья, ни даже заправок. Так что были мы обречены еще от «Максимы». И тогда же Юра понял, что поступил я правильно, уехав — спас тем и Ленку, и себя, а ему дав шанс.
    Спалось в эту ночь плохо всем троим, потому с гостиницы мы снялись рано и сразу поехали на границу. Справка Ленкина пригодилась, и нас без проблем выпустили.
    Белоруссию и Россию проехали без приключений.
    А через пару дней мне позвонил знакомый журналист из Литвы и поинтересовался, не меняли грабонули под Вильнюсом? А то у них в криминальной хронике было сообщение о том, что ограблен журналист «Комсомольской правды», приехавший в Литву за машиной. Нет, говорю, не меня, но я там тоже был. А через неделю Юра написал об этом статью, которая вышла в «Комсомолке», и ее с удовольствием перепечатали многие литовские газеты.
    Уже позже, когда я узнал Юру получше, я понял, что по-другому тогда просто не могло быть: он такой человек, который притягивает к себе приключения. Он всегда выигрывает в казино, он умудрился стать заложником, случайно оказавшись в Сергиевом Посаде единственным журналистом центральной прессы. Но из всех таких чрезвычайных происшествий он выходит с минимальными потерями, а порой даже и оказываясь в плюсе. Наверно, такое и должно происходить с настоящим журналистом. Конечно, просчитавшаяся Ленка тоже внесла в это свой вклад, усугубив наше положение. Ведь если б не она мы бы ни за что не стали бы там шлындать ночью! Но главная причина все же в Юре Гейко — чтоб ему всегда таким и оставаться!
    Кстати, ограбления Юрий Васильевич не испугался и через три года снова поехал со мной в Литву за машиной уже для себя.

    19. Scenic для Ярослава Голованова и знакомство с Банионисом

    В наш с Юрой Гейко кабинет на шестом этаже сгоревшего ныне здания «Комсомолки» на улице «Правды» часто заскакивали коллеги. Не столько потрепаться, сколько посоветоваться. Насчет автомобилей, конечно. Иногда они заходили не вовремя, мешая работать, поэтому отделывались короткими «да» или «нет». Но был один человек, видеть которого мы были рады всегда, даже когда «горел» номер. Этим человеком был Ярослав Голованов — известный на всю страну журналист, специализировавшийся на космосе. Открывалась дверь, и раздавалось его знаменитое: «Ребя-а-а-та-а!..» Сразу становилось ясно, что мы получим нагоняй от ведущего редактора за задержку материала в номер, но не уделить несколько минут Ярославу Кирилловичу было нельзя. Он хоть и публиковался регулярно в «Комсомолке», но «на этаже» постоянно не сидел, а был то в командировках, то работал (писал) у себя дома в Переделкине. Ездил он тогда на вазовской «восьмерке», которая постоянно ломалась, хотя и была не сильно старая. Уж сколько он с ней натерпелся! В конце концов, она измотала его окончательно. И тогда Юрий Васильевич Гейко сказал ему:
    — Слава, да купи ты себе иномарку. Вот я привез жене в прошлом году, так никаких проблем больше нет! Вот тезка тебе поможет, — и кивок в мою сторону.
    Помогу, конечно… Но Голованов на это ответил:
    — Иномарку… Юр, да боюсь я их. Ведь если что сломается…
    — Да они практически не ломаются! А если что — сервисов сейчас в Москве полно, да и цены умеренные. А возьмешь нашу, так они и новые ломаются. Вон…
    И дальше следовал пример какого-нибудь сотрудника «КП», купившего недавно новую «десятку» и уже ставшего не сервисе постоянным клиентом.
    Мы с Юрой показали ему по каталогам несколько машин, которые я привозил коллегам за последнее время, и он остановился на все том же «Сценике». Оно и понятно: машина высокая, обзор с места водителя хороший и садиться в нее удобно, а это в возрасте Голованова (было ему тогда уже 70) немаловажно.
    В январе 2003-го я поехал за машиной. Нашел ему обновленный Renault Scenic 1999 года выпуска. А когда привез, Ярослав Кириллович радовался, как ребенок. С тех пор всегда, когда заходил к нам, он говорил: «Ребя-а-а-та-а! Как я вам благодарен!» И так приятно было это слышать.
    Тогда никто не знал, что наслаждаться «Сцеником» Ярославу Голованову придется всего четыре месяца: в мае 2003-го его не стало… Но хоть это время он поездил на хорошей машине с комфортом.
    Несмотря на высокотехническую (космическую) специализацию Голованова, в его машине было, правда, несколько кнопок, назначения которых он так и не смог осилить. С гениями такое часто случается: прекрасно разбиравшийся в работе орбитальных станций и космических средствах связи, он никак не мог понять, как пользоваться системой управления микроклиматом в салоне. Когда не было жарко он включал кондиционер, но при этом чисто интуитивно подавал теплый воздух.

    Вот такой он был — лучший космический журналист Союза Ярослав Голованов…
    Когда я перегонял ему Renault Scenic, по дороге домой произошел один интересный случай, который я сейчас вспоминаю с улыбкой, но тогда мне было не до смеха.
    Перед выездом из Литвы я переобул машину в зимнюю резину — стоял январь, и даже в Литве была настоящая зима, со снегом и 15-градусными морозами. И почувствовал, что Scenic начало уводить в сторону. Заехал на сервис, чтобы отрегулировать сход-развал колес, и сразу оттуда — на границу. Уже был вечер, а когда миновал все кордоны дело приблизилось к полуночи.
    При выезде с белорусского КПП таможенники попросили меня довезти до деревни в 20 км от поста некоего мужичка. Я не стал отказывать.
    В первом же населенном пункте нас остановил патруль ГАИ и начал придирчиво проверять документы. Тогда мой пассажир что-то сказал гаишникам и те, увидев его, тут же извинились, отдали документы и пожелали счастливого пути. Я удивился произошедшему, но ничего спрашивать не стал. Тогда пассажир начал рассказ, из которого я понял, что он в районе человек известный: то ли бывший начальник ГАИ, то ли мафиозо, а, может, и то, и другое вместе.
    В первом же крупном селе он вышел, поблагодарив, а я поехал дальше. И где-то километров через пять вдруг почувствовал, что мотор начал глохнуть. Машина остановилась. Я попробовал запустить двигатель, он завелся, но тут же снова заглох. Что такое, в чем причина? Просмотрел все предохранители — целы. Проверил искру на свечах — есть. Такое ощущение, что кончился бензин. Но его полный бак! Тогда снова стал запускать мотор и прислушиваться. И мне показалось, будто бы что-то плещется. Открыл все окна: и точно — звук откуда-то справа сзади. Подхожу к тому месту. Снаружи все нормально. Заглядываю под днище и вижу в слабом свете луны какую-то сырость на дороге. Какая может быть оттепель в 20-градусный мороз? И чувствую острый запах бензина. Что это значит? Что бензин вытекает из бензопровода и не поступает в двигатель? Но почему? Днем все было бы ясно, но сейчас у меня даже фонарика с собой нет. Есть, правда, зажигалка, но ею у меня хватило ума не пользоваться, хотя соблазн был.
    Что же делать?!
    Впереди деревня неизвестно где, скорее всего — не скоро, сзади — километрах в пяти. Лучше уж пойду назад.
    Отошел почти на километр, как вспомнил, что не закрыл машину. Хорошо хоть, ключи с собой взял, а потому решил не возвращаться. Иду и внимательно смотрю по сторонам. И вот заметил справа какой-то огонек в лесу, и дорожка туда отходит грунтовая. Сворачиваю на нее и метрах в трехстах обнаруживаю человеческое жилище. Стучу в окно, и через пару минут дверь открывает довольно молодой мужчина. Я сильно извиняюсь и описываю, что со мной случилось. Спрашиваю, не может ли он чем помочь мне, например, фонарем, за который я готов оставить денежный залог.
    — Пойдем посмотрим, — сказал мужичек, взял фонарь и мы пошли.
    Когда пришли к машине, она оказалась на месте, вещи в ней тоже. Я сел за руль и стал пускать стартер, а мой помощник — светить на днище машины и смотреть, что там в это время происходит. Оказалось, что от топливного фильтра отсоединилась трубка, по которой поступает бензин, и он стал выливаться на дорогу. Можно попробовать поставить ее на место, но для этого нужен кое-какой инструмент, которого у меня собой не было.
    — Давай дотолкаем машину до моего дома и там сделаем, — предложил белорус.
    Других предложения у меня не было. Мы развернули машину и стали толкать к его дому. Оказалось, что вдвоем делать это на асфальте не так уж и сложно.
    Возле дома мы установили Scenic так, чтобы можно было покомфортней залезть под днище, и закрепили бензотрубку на штуцере топливного фильтра. Я поблагодарил своего помощника, подкрепив слова некоторой суммой денег в российских рублях, которым он оказался очень рад, и поехал домой. Больше ничего со мной в эту поездку не случалось. И пока Голованов ездил на этом «Сценике» — тоже.
    А я ехал и думал, почему так произошло. Вероятно, потому, что во время регулировки развала-схождения балка с прибором, которая ездила под машиной по специальным направляющим, случайно задела фиксатор трубки, он дал послабление и, продержавшись 80 км, отпустил совсем. Нельзя исключить также и того, что фиксатор не был закреплен, как нужно, еще во время последней замены топливного фильтра, — а его наверняка меняли не раз за 65 тыс. км, которые к тому времени уже набегал Scenic.
    И хорошо, что это случилось со мной — пусть даже ночью, зимой, в чужой стране, — чем это произошло бы у Ярослава Кирилловича.
    Так получилось, что, выполняя заказ одного популярного человека, я познакомился с другим, еще более популярным.
    Я уже давно хотел встретиться с известнейшим литовским актером Донатасом Банионисом. В одной из прошлых глав я уже упоминал город Панявежис и театр, в котором он играл всю свою жизнь. После того случая я решил во что бы то ни стало встретиться с Д. Банионисом я взять у него интервью. Подключил к этому делу комиссара Суславичюса и других своих высокопоставленных знакомых в Литве. И вот в тот день, когда я приехал в Вильнюс за машиной для Голованова, Люциюс Суславичюс, как обычно, встретил меня с поезда и поинтересовался моими ближайшими планами. Я сказал, что беру машину в Вильнюсе и свободен. Тогда он пообещал сегодня же узнать насчет встречи с Банионисом, о чем он уже предварительно разговаривал со своими панявежскими коллегами, и сообщить мне.
    Часа через три он позвонил мне и сказал, что договоренность о встрече с артистом достигнута — он будет ждать меня завтра утром у себя в театре. Мне придется приехать в Панявежис. Но ради такого человека я готов был проехать не одну сотню километров!
    Вечером я был в Панявежисе, переночевал в гостинице рядом с театром, а утром встретился с Великим Актером. Вместо запланированного часа мы проговорили три. Небольшим итогом этой встречи стало вышедшее в «Комсомольской правде» интервью. Но оно охватило лишь сотую часть всего того, о чем ты говорили, поэтому некоторое время спустя я еще раз встретился с Банионисом, уже когда он приехал в Москву. Мы еще с ним поговорили, уточнив некоторые детали, и я написал еще несколько интервью с ним, которые вышли в других газетах.
    Кстати, с представителями семьи Банионисов я встретился еще в 1993-м на многочисленных выставках, которые проводил главред журнала «Keturi ratai» В. Мартишаускас. Выставки сопровождались красочными шоу, ставил которые сын Донатаса Баниониса Раймундас. Сейчас он, кстати, театральный режиссер. А внук Донатаса (и сын Раймундаса) Витас тоже делает свои первые шаги в Театре.

    20. Заказы и заказчики

    За все то время, что я привозил машины для кого-то, у меня было не так много заказов, как может показаться налоговой инспекции. Но и не так мало, чтобы я не мог составить себе представление об этой сфере бизнеса. Я знал, какие машины и откуда гонят и сколько за это берут профессиональные перегонщики, но никогда за ними не гнался — перегон был далеко не главной моей статьей доходов. Я привозил машины только друзьям и коллегам, или тем, кто потом появлялся от них. И пришел к выводу, что чем дальше от тебя заказчик, тем меньше он капризничает. Например, жена одного из замов главреда «КП», когда узнала, сколько я беру за доставку машины, сказала, что 400 долларов для нее слишком много, и попросила сбавить до 300 (и это при том, что ее муж, повторю — заместитель главного редактора и член редколлегии самой массовой газеты в Европе! — получал весьма не мало, да и она, возглавляя отдел в этой же газете, тоже могла позволить себе многое). Видя, что капризы появляются уже в самом начале, я вообще решил с ней не связываться, но Юра Гейко попросил все же выполнить ее заказ — чтобы с этим замом не портить отношений. (Как показали позже события, зря — он все равно с нею развелся.) Машину я привез, все было в порядке, но сразу сказал заказчице, чтобы не ставила на нее никакую сигнализацию, если не хочет получить сбои в электрооборудовании. Такие машины, говорю, не угоняют, а если захотят угнать, то и никакая «сигналка» не спасет. Но она все равно установила! И что же? Начались предсказанные электроглюки, разряжался аккумулятор. Она меняла один аккумулятор за другим, но мотор сбоил и часто отказывался заводиться, а «счастливая обладательница японской машины» смотрела на меня косо, до тех пор, пока ей кто-то другой не посоветовал все же снять сигнализацию. Тогда все снова встало на свои места.
    Другой заказчик, тоже из «Комсомолки», сказал, что ему нужна простая иномарка в любой комплектации, главное, чтобы не белая и чтобы в ней был кондиционер. Все остальное не важно.
    — Renault Scenic пойдет? — спрашиваю и показываю фотографии.
    — Вполне.
    Привожу ему вишневый Scenic. Он изучает машину, катается на ней, по его лицу я вижу, что ему нравится, а потом спрашивает:
    — А АБС тут есть?
    — Нет, — говорю. — Ты же не заказывал.
    — Да, но потом я подумал, что лучше, чтобы была.
    — Ну и сказал бы, я бы привез тебе и с АБС.
    — Да забыл что-то…
    И как это понимать?!
    Проблемы, что мне делать с этой машиной, в общем-то, не стояло. Цена, за которую заказчик должен был ее забрать, была очень низкой по сравнению с рыночной. Через неделю я продал ее за существенно большие деньги. Но сам факт отказа от заранее оговоренных условий был неприятным. Если бы посторонний человек — черт бы с ним, но с этим мы каждый день встречаемся на этаже. Со всех своих заказчиков я брал перед отъездом в качестве задатка 1500 евро, которые клал на депозит, а машину покупал уже на свои деньги. Потом, когда привозил, растаможивал и ставил на учет в ГАИ, происходил окончательный расчет. Но смысл задатка в том, что он в любом случае остается у меня, если я правильно выполняю все ранее оговоренные условия. И сейчас я должен был оставить у себя и машину, и задаток. Коллега это понимал и потому никаких даже намеков на возврат задатка с его стороны не было. Но я все равно чувствовал себя не в своей тарелке. Поэтому когда я продал машину, то вернул ему 1500 евро. Нужно было видеть его лицо в этот момент! Оно выражало удивление и восхищение одновременно.
    — Да мог бы и не отдавать, — сказал мне потом Юра Гейко. — У него доходы не чета нашим.
    Коллега этот работал в отделе политики, которая, как известно, является самым прибыльным бизнесом.
    Еще одни трудный случай, когда машина у заказчика — первая. А если уж он сам, как ему кажется, умеет держать в руках отвертку и гаечный ключ, — это вообще беда. Он будет постоянно не только ее чистить и мыть, но и усовершенствовать! И если в ходе таких усовершенствований что-нибудь сломается виновным окажется, конечно же тот, кто ему эту машину привез. Но и уход за машиной у него тоже будет своеобразным: он забудет вовремя поменять масло в двигателе, а рекомендацию при 80 тыс. км пробега съездить на сервис, чтобы заменили ремень ГРМ, проигнорирует вовсе и очень удивится, когда однажды «ни с того, ни с сего» у него на машине порвется этот ремень и из-под капота вылезет «кулак дружбы». И виноватым опять будет перегонщик — плохую машину привез!
    Поэтому гораздо лучше, когда заказчик живет и работает подальше от вас, и обратился к вам по рекомендации кого-либо из ваших прежних клиентов. Это значит, что тот человек остался вами доволен.
    Позже, когда в июле 2003 года повысили пошлины для физических лиц, практически сравняв их с пошлинами для лиц юридических, и отменили обязательное условие, чтобы собственник машины выезжал за ней за рубеж, оформлять автомобили стали уже в основном на будущих собственников. Тогда уже пришлось брать с заказчика все деньги перед объездом. Потому что если не взять, а машина, оформленная на его имя, ему не понравится, то оставить ее себе у перегонщика может и не получиться, и уже тем более сложно будет заставить заказчика написать на ваше имя доверенность на право ее продажи.
    Осенью 2003-го я привез Mitsubishi Colt одной женщине, которая в то время была режиссером и продюсером в киноиндустрии. Она только-только получила права и начала наматывать первые километры за рулем самостоятельно (пришлось даже дать ей несколько уроков вождения по Москве). И это оказало на нее такое сильное влияние, что она решила поставить фильм про женщину за рулем. В результате на свет появился сериал «Таксистка».
    Вот так совершенно неожиданно я оказал влияние на российский кинематограф.
    Поездила она на «Кольте» четыре года и решила его обновить. Тогда я привез ей Toyota Yaris. Но ощущения у кинематографистки к тому времени уже притупились, поэтому никакого нового фильма на эту тему свет не увидел.
    Но все же самое спокойное возить машину для себя. Я и возил так часто: либо на сезон, либо просто из-за того, что такая в России была редкостью, но меня, как автомобилиста или автомобильного журналиста, она интересовала. Обычно эти машины потом появлялись на страницах различных газет и журналов в рубриках «Авторынок», «Личный опыт» или «Вторые руки».
    Самое главное при получении заказа все заранее оговорить и даже составить на бумаге некий договор, где будут отражены все условия его выполнения и требования к автомобилю, а также сроки оплаты. Составить его в двух экземплярах и подписать заказчиком и исполнителем, оставив по одному экземпляру каждой из сторон. Заверять его у нотариуса вовсе не обязательно.

    21. Иногда перегонщиков убивают

    Эта глава специально адресована тем, кто считает, что у перегонщиков очень сладкая жизнь. Что они, мол, ничего не делают, только катаются по заграницам на машинках, живут в шикарных отелях, пьют импортное пиво и за всё это еще и деньги зашибают немалые.
    К сожалению, таким взглядом на перегонщиков смотрят не только простые обыватели, ничего в этом не понимающие, но и представители властных структур, от которых как раз и зависит сделать так, чтобы жизнь перегонщиков сильно посолонела. Что они и сотворили в конце 2008 года и продолжают делать сейчас. Совершенно забывая о том, что в первую очередь они должны заботиться о своих гражданах, и в первую очередь — о попавших в трагическую ситуацию. В этом случае, про который я сейчас расскажу, все было с точностью до наоборот: ни сам пострадавший, ни его семья никакой помощи от своего государства не дождались…
    Описанные здесь события меня лично не коснулись. Я лишь в меру сил и возможностей своих многочисленных знакомых во властных структурах разных стран помогал семье и коллегам пострадавшего отыскать его следы и раздобыть хоть какие-то сведения о нем самом.
    Итак, по порядку.
    В феврале 2007 года в Литве пропал российский перегонщик из Мурманской области. Несколько недель о нем ничего не было известно, но потом выяснилось самое страшное: его убили. С тех пор прошло уже почти три года, полиция установила убийцу, однако до сих пор он остается на свободе, а российское государство не делает ничего, чтобы тот понес заслуженное наказание.
    Почему? Наверно потому, что убитый гражданин своей стране оказался не нужен. В самой России официальными лицами это происшествие осталось незамеченным.
    Для одних граждан родина — мать, а для других почему-то она ведет себя хуже, чем мачеха. Когда где-нибудь в Египте в ДТП попадает автобус с нашими туристами об этом, по наводке МИДа, тут же сообщают все средства массовой информации. А если, не дай Бог, кто-нибудь из наших в каком-нибудь в Таиланде станет жертвой криминала, да еще и со смертельным исходом — все СМИ об этом будут кричать как минимум неделю.
    Однако об одном таком случае почему-то не было ни одного сообщения в отечественных масс-медиа. Молчание, скорее всего, объясняется тем, что этого «не заметил» в первую очередь наш МИД.
    36-летний Игорь Насонов с сурового Мурмана поехал в Литву за машиной. Земляк попросил купить ему BMW. И денег дал, порядка двадцати тысяч долларов. Уже из Литвы Игорь ему позвонил, сказав, что едет смотреть машину в небольшой городок в 200 км от Вильнюса. И всё. С тех пор от него не было никаких вестей. Прошли все сроки его возвращения домой, уже кончилась литовская виза, — а его все нет. Обеспокоенные родственники попытались по официальным каналам узнать, въехал он обратно в Россию или еще нет. Жена звонила на погранпереходы, таможенные посты, описывала ситуацию — но с ней никто и разговаривать не хотел. Тогда она обратилась в милицию по месту жительства, но у нее даже не приняли заявления о пропаже человека, хотя отведенные законом три дня уже прошли! И только после того, как его земляки подключили своих знакомых в официальных структурах в самой Литве, удалось выяснить, что из страны он не выезжал.
    А вскоре недалеко от Радвилишкиса, — того самого городка, куда он поехал смотреть BMW, — на окраине лесополосы был найден труп с признаками насильственной смерти, опознать который никто из местных не смог. Никаких вещей, ни денег, ни документов при нем обнаружено не было. Узнав об этом, один из литовских знакомых Игоря в Мариямполе обратился в полицию, и ему по электронной почте из Радвилишкиса прислали фотографии, в которых он без труда опознал И. Насонова.
    Три месяца криминальная полиция небольшого городка искала убийцу. Все были в недоумении — кто это мог сделать? Такого откровенного беспредела в Литве уже не случалось давно. Даже ограблений перегонщиков, а тем более российских, не было уже несколько лет! Последний такой известный общественности случай произошел ровно за пять лет до того: под Вильнюсом был ограблен известный российский автожурналист Юрий Гейко: четверо неизвестных, угрожая обрезками труб, забрали у него почти 200 долларов. Но даже тогда полиция недоумевала!
    А тут — убийство! Кто его совершил? Если свои, то явно какие-то «отморозки»: в Литве на российских перегонщиков чуть ли не молятся! Скорее всего, это либо залетные из Латвии (граница для них открыта и недалеко), либо кто-то… из коллег-перегонщиков. И хотя Игорь с далеких Хибин приехал один, но и в Мариямполе (автомобильная столица Литвы), и в Каунасе (где он обычно останавливался) он постоянно общался с коллегами, которые приезжали из Киргизии. И в тот вечер, когда он последний раз встречался со своим мариямпольским знакомым (который его позже и опознал), он сказал, что поедет с киргизами.
    Эта-то ниточка и оказалась результативной. Обработка всех телефонных номеров убитого, опрос хозяев съемных квартир и соседей вкупе с другими оперативными мероприятиями позволили определить круг подозреваемых, которые при следующем визите в Литву прямо на границе были сняты с поезда и отконвоированы в Радвилишкис. Картина преступления в целом стала ясна. Но для передачи дела в суд по-прежнему не хватало самого главного: непосредственного убийцы, который в Литву больше не приезжал! Его имя и адрес известны, однако он преспокойно живет себе в Бишкеке.
    МИД Литвы, как и полагается в подобных случаях, отправил запрос в Киргизию о выдаче лица, подозреваемого в совершении тяжкого преступления. Однако в Вильнюс пришел ответ, что по Конституции Кыргызстана это государство не выдает своих граждан другим странам. Оно готово судить его у себя, как только литовская сторона передаст все материалы (чем такой суд закончился в Молдавии, также решившей самостоятельно наказать убийцу репортера НТВ, мы уже знаем). Проблема в малом: перевести все тома этого дела на киргизский язык. Ну, или хотя бы, на русский. Правда, есть одна надежда, что делать этого не придется: МИД этой среднеазиатской страны до сих пор не уверен, что у подозреваемого гражданство Кыргызстана. Если это не так, то его, вполне возможно, все-таки выдадут.
    А что же Россия? Ведь именно ее гражданин оказался жертвой убийц. А ничего! Хотя литовская сторона, как и полагается, в течение суток после опознания известила российское посольство в Вильнюсе о том, что гражданин России найден мертвым, никаких видимых шагов МИД России не предпринял. Видно, чиновникам в федеральных министерствах глубоко плевать, будет ли наказан преступник, лишивший жизни гражданина РФ. Он ведь не представитель госоргана за рубежом и даже не турист, поехавший через официальную туристическую компанию. Подумаешь, автомобилист какой-то… Он был нужен только, когда платил миллионные пошлины за ввозимые машины. Прямо как по В. Бутусову (группа Nautilus Pompilius): «О нас помнят, когда мы не платим за свет».
    Кстати, по литовским законам родственникам убитого полагается государственное разовое пособие в размере 9750 литов (примерно 2830 евро). Однако ни вдова, ни двое детей Игоря Насонова их не получат: эта компенсация выплачивается только гражданам Евросоюза. Не получили родственники даже возмещение от страховой компании, в которой Игорь страховался для получения визы. Там вдове объяснили, что убийство (почему-то?! — прим. авт.) не является страховым случаем. Хотя из договора страхования этого вовсе не следует. Так что на ее плечи легли не только похороны, но и выплата тех 20 тыс. долларов, которые муж взял у заказчика.
    Государство, как обычно, оказалось в стороне, и даже в такой мелочи, как потребовать от дружественной Киргизии выдачи убийцы, от него не оказалось никакого толку.
    Когда же наши официальные лица поймут, что не только граждане должны государству, но и государство имеет обязательства перед своими гражданами, которые оно обязано исполнять?

    А между тем…

    В Германии в декабре 2008 года двух литовцев приговорили к пожизненным срокам заключения.
    В городе Киль завершился судебный процесс над двумя гражданами Литвы, которые пять лет назад убили и ограбили торговца автомобилями. Обоим дали пожизненные сроки.
    45-летний Лаймонас О. и 42-летний Юозас С. за несколько лет до того занялись в Германии автобизнесом. Однако развивался он не успешно, у компаньонов образовался долг в 3000 евро.
    И тогда торговцы решили ограбить кого-нибудь из своих клиентов. Их жертвой стал 33-летний гражданин Казахстана Сергей Л. У него с собой было 8000 евро, и они предложили ему хорошую сделку.
    Сергея Л. убили двумя выстрелами в спину, предположительно, из спортивного пистолета. Произошло это 30 августа 2003 года. Через четыре дня полиция нашла тело убитого.
    Преступники после убийства уехали в Нейштадт — известное место встреч выходцев из восточноевропейских стран. Затем их пути разошлись — старший заплатил долг и остался в ФРГ, а младший уехал в Великобританию. Но и там германское правосудие его настигло.

    22. Тропой контрабандиста

    Начало 2004 года для автомобилистов омрачилось тем, что вступил в действие новый Таможенный кодекс РФ. Из него следовало, что все транспортные средства могут ввозиться в РФ для постоянного «жительства» только после уплаты своей таможне депозита под конкретный автомобиль — в размере стоимости полного таможенного оформления. Из этого нового порядка вытекало, что машину надо было сначала найти, внести за нее депозит и только потом за ней ехать.
    Это было очень неудобно. К тому же многие просто не могли понять, как весь этот порядок должен действовать. Вот и мы с моим другом Анатолием в марте попали в такую непонятную ситуацию.
    Обычная по прошлым годам затея — съездить в Литву за машиной — обернулась такими хлопотами, что, расскажи мне об этом кто-нибудь еще в январе, я бы ни за что не поверил. А уже в марте ее пришлось планировать как настоящую войсковую операцию. С одной лишь разницей: мы должны были оставаться в рамках законодательства, хотя бы уголовного. Ни о какой силе и тем более оружии не могло быть и речи.
    Все началось еще в декабре, когда моему приятелю потребовались две относительно свежие иномарки. Можно было купить и на внутреннем рынке, но это для полных профанов, не привыкших ничего делать самостоятельно. А друг у меня не такой. В той же Москве машин на рынках полно, но, во-первых, цены, а, во-вторых, нет никакой гарантии их юридической «чистоты». К тому же большинство машин были растаможены в Калининградской области, так попробуй, проверь — настоящий у них ПТС или из очередной партии, «утерянной» таможней. С увеличившимися в прошлом июле (2003 г.) пошлинами приятель готов был смириться, тем более что на нужные ему машины они поднялись не сильно. Дело осложнялось тем, что друг мой Анатолий живет не в Москве или Подмосковье, и даже не в соседней губернии, а на далеком севере — Мурманской области. Решили, что в конце декабря заплатим таможне депозит и сразу после Нового года, когда цены падают, отправимся в Литву.
    Но сорвала наши планы Мурманская таможня: Новый год она начала праздновать за неделю до его календарного наступления! Расстроенный тем, что 400 км (живет он не в самом Мурманске, а в 200 км от него) он проехал абсолютно напрасно, Анатолий вернулся домой и очень эмоционально поведал мне о групповых нарушениях трудового распорядка в особо крупных размерах Мурманской таможней. А я в свою очередь не менее эмоционально «обрадовал» его известием о том, что с 2004 года ставки депозита должны многократно возрасти. Он совсем пал духом...
    В феврале стало понятно, что лучше не будет, а необходимость в машинах начала ощущаться еще острее. В марте решили ехать. Лишних денег на два депозита даже по 3000 евро (чтобы можно было везти не конкретную машину, а любую с двигателем до 90 л.с.) у нас не было. Но накануне нашего отъезда стало известно, что Минюст обязал ГТК отменить приказ, вводивший астрономические ставки депозитов за ввоз автомобилей. Неразбериха на таможне стала еще больше — от отмены новых ставок старые-то не начали действовать! А конкретных машин, на которые можно было бы оформить таможенную расписку, у нас не было и быть не могло. В общем, поехали наобум — впрочем, именно так у нас в стране всё и делается.
    Уже по дороге решили, что обе машины лучше оформить на меня, поскольку, если вдруг нас не пустят в родное государство, и машины мы вынуждены будем оставить на границе, то придется ехать в таможню по месту жительства платить депозит. А Москва, как-никак, ближе от приграничного Смоленска, чем Мурманск. С такими мыслями мы оказались в Мариямполе, на самом крупном автомобильном рынке Европы.
    Литовский рынок в этот раз поразил меня огромнейшим количеством автомобилей и почти полным отсутствием покупателей. Нет, они, конечно, были, но их количество не шло ни в какое сравнение с тем, что было хотя бы осенью. Азиаты покупали старье, редкие белорусы все подряд, что подешевле, литовцы выбирали что-нибудь для себя поскромнее. Появились поляки, которые в преддверии скорого вступления в Евросоюз и отмену своих внутренних квот на ввоз автомобилей начали прощупывать соседний рынок. А россиян почти и не было. Наши таможенники и автолобби могли гордиться достигнутым результатом. Шлагбаум на пути ввоза в Россию подержанных иномарок удалось воздвигнуть железобетонный! И неподъемный.
    Нужные Анатолию машины нашли без труда, оформили обе на меня и тронулись в направлении белорусской границы. Перед отъездом в фиатовском техцентре Мариямполя «проверили» на дату выпуска купленную «Лянчу», поскольку год у нее был «пограничным» —1997-й: если она выпущена до апреля — то ее пришлось бы растаможивалась по более высоким ставкам — как машину старше семи лет, а если после апреля — по нормальным, как шестилетку. Ответ дилера подтвердил сентябрь 1997.
    В Вильнюсе — а все дороги на Москву идут через него — переночевали в мотеле при местном рынке «Гарюнай», заодно продиагностировали машины и подготовили их к дальней дороге. Все это тогда можно было сделать на территории рынка за копеечные (по сравнению с московскими) цены. В Вильнюсе же «пробили» на дату выпуска купленную Mitsubishi (в Мариямполе нет «трехбриллиантового» техцентра).
    Все, можно отправляться домой.
    Когда подъехали к границе были сильно удивлены: рядом с огромным хвостом грузовиков не было ни одной легковушки! Проверка на литовской таможне не заняла и получаса с учетом запроса в Интерпол о трехлетней Mitsubishi.
    — А что, служивые, много сейчас машин на Россию гонят? — не мог я не поинтересоваться у литовских погранцов.
    — Вы сегодня пятые, — ответил служивый и, откинувшись поудобнее, прикрыл глаза.
    Пятые, а день уже заканчивается. Раньше к этому времени проходило не меньше пятидесяти...
    Вот и белорусский шлагбаум. Красномордый прапорщик по старому советскому порядку выписывает пропуск-бегунок на въезд. На пограничном контроле другой прапорщик, проверив, не прячется ли кто в багажнике (чего раньше не делали), как и десять лет назад, настойчиво интересуется, почему на справке-счете нет перевода на русский язык. Пытаюсь объяснить, что мне он не нужен.
    — А мне нужен! — твердит упертый «прапор». Интересно, почему не на белорусский?
    — Если вам нужен — вы и переводите.
    — Но я не знаю литовского языка!
    — А это уже ваши проблемы.
    Только благодаря прочной обороне, порой переходящей в наступление, удалось победить этого стража границы от сохи. Впереди предстояло сражение посерьезней — с белорусской таможней.
    В тот вечер экономические интересы Республики Беларусь и по совместительству России защищали две низкорослые кругленькие бульбашечки, очень походившие на этот самый распространенный в Белоруссии корнеплод. Когда они узнали, что ни на одну из наших машин у нас нет ни таможенной расписки, ни гарантийного сертификата, пришли в сильное возбуждение.
    — Вам придется либо оставить нам залог по 500 долларов за машину, либо звонить в Россию, чтоб ваши родственники или друзья заплатили от вашего имени депозит и отправили бы его вам, — разъяснили они.
    — Второй вариант слишком долгий, а на первый у нас не хватит «баксов». Можно оставить машины здесь, а самим съездить в Москву заплатить депозит?
    — На территории КПП оставлять ничего нельзя! (Так и хотелось спросить: «А что, могут спереть?!») Только на нейтральной полосе. Но ответственность мы за них не несем!
    Я тут же представил красномордого прапорщика, под покровом ночи снимающего последние колеса с наших иномарок, и мы решили не провоцировать служивых на уголовные преступления.
    — Как же быть?
    — Звоните домой, пусть вам денег сюда вышлют на залог, — посоветовали нам «картофелины».
    — Но на это уйдет несколько дней!
    — Ничего, у нас тут люди, бывает, неделями живут, — «успокоили» мытницы.
    Что же делать? У нас и в мыслях не было как-то обходить таможню или разбирать машины на запчасти, чтоб не платить пошлину. И все равно на нас смотрели как на потенциальных контрабандистов!
    — А залог ваш можно платить только долларами? — интересуемся на всякий случай.
    — Можно и рублями, и еврами (именно так и было сказано — еврами!).
    — Сколько, если в евро?
    — По сегодняшнему курсу — 414.
    — Тогда за одну заплатим долларами, а за другую — евро. А как и когда его можно вернуть?
    — После того, как растаможите машины и поставите их на учет, снимите копию с ПТС, заверьте ее у нотариуса и с паспортом и гарантийным обязательством, которое я вам сейчас оформлю, приедете в Ошмяны в таможню. Там и получите залог обратно. Только есть еще одна проблема: обе ваши машины оформлены на одного человека, а по нашему закону один человек имеет право за один день провезти только одну машину!
    — А российскому законодательству это по барабану! — не заставили себя лезть за словом в карман и мы.
    — Ладно, идите платите, день уже кончается.
    20 долларов за транзитный проезд, как с иностранцев, 5 евро страховка гражданской ответственности, 2 доллара за марку на декларации*, 500 долларов залог плюс 2,5 доллара банку за прием наличных (0,5 %; неплохо, московские притаможенные банки берут 2 %). После уплаты всех этих сборов обе машины нам оформили одним числом.
    — С вас шоколадка! — город заявила «картофелина».
    — Знаете, что было написано на кабинете врача?
    — Какого врача? — не поняла она.
    — «Цветы и конфеты не пью!» Так и мы: шоколад не пьем. Можем дать пивом.
    — А мы пиво не сосем, — разъяснила свои кулинарные пристрастия пухленькая мытница. — Ладно, езжайте.
    Мы не стали уточнять, что они сосут. Было ясно, что шутку про доктора из анекдота она поняла.
    Литовско-белорусская граница осталась позади. С минимальными потерями.
    Когда выехали с территории КПП, Анатолий изрек:
    — Теперь я понимаю, почему весь цивилизованный мир просто ненавидел «совок».
    Впереди нас ждал самый главный рубеж — российский. Удастся ли въехать на родину без депозита? Ответ напрашивался сам собой: нет! Но попробовать было надо. Этим мы и занимались весь следующий день. На одной из главных трасс нас завернули — либо платите на границе всю таможенную пошлину, либо оставляйте машины под охраной на СВХ и езжайте в Москву за депозитом, либо уезжайте обратно откуда приехали. Такой же отворот-поворот нас ожидал и на другом въезде в Смоленскую область. Все таможенные посты Центрального таможенного управления держали ушки востро. А что, если пощупать «за вымя» Северо-Западное? Ехать далеко не надо — Псковщина рядом.
    Уходим на север и вскоре на широкой оживленной дороге встречаем уже знакомый нам прием. Что делать? Неужели домой так и не попадем? В принципе пошлину можно было бы внести и на границе, но, во-первых, перезачесть ее в счет растаможки не получится — на это уйдет не меньше месяца. И, во-вторых, у нас уже не было денег.
    Подробное изучение карты натолкнуло на шальную мысль: а что, если проехать, минуя пост — просто через лес? Или попробовать сунуться на какую-нибудь глухую таможню? В надежде, что там ничего не знают ни про депозиты, ни про таможенные расписки и сертификаты. На эту мысль меня натолкнул один случай трехлетней давности, когда на одном дремучем посту таможенник потребовал разрешение на мобильные телефоны (отмененные еще за три года до того), а после проделал совершенно ненужное оформление, от которого Московский автотранспортный пост пришел в ужас. Переход такой на карте нашли быстро.
    Дорога туда вела просто отвратительная, а по весне, когда еще и снег-то не везде сошел — тем более. Но другого выхода не было. Граница проходит сразу за околицей белорусской деревеньки с необычным названием Уклейка. Прямо из середины ее видны пустующие терминалы российской таможни. На выезде из деревни остановились поинтересоваться у местного населения, какова обстановка на таможне. Белорусские мужички начали с удовольствием рассказывать, чего и как. Оказалось, что здесь всем заправляет рэкет (так непривычно тогда уже было слышать это слово из начала девяностых). Прямо в середине деревни обычно стоит «девятка» с псковскими номерами, отслеживающая приближающуюся к границе машину. Затем несколько гоблинов возле шлагбаума «предлагают» свои «услуги». Не за бесплатно, конечно. Только после этого таможенникам дается (или не дается) команда дать добро на пропуск машины. В тот день, судя по отсутствию «девятки» и гоблинов, рэкет взял отгул по причине малого транспортного потока.
    Белорусы даже предложили несколько вариантов объезда поста, но, критически глянув на наши иномарки, порекомендовали воспользоваться услугами трактора, который легко протащит наши машины пару километров по лесу. Причем предлагалось все это абсолютно искренне, а не корысти ради. Похоже, их самих эти таможни так достали! Но мы представили, что станет с днищами машин после нескольких километров волочения по смеси песка и снега, и вежливо отказались. К тому же у одной машины была автоматическая коробка, так что буксировать ее было нельзя.
    Решили рискнуть и проследовать прямо через таможню. Когда подъехали к зданию и остановились у закрытого шлагбаума, никто к нам не подошел. Посигналили — ноль эмоций. Неужели нет никого? Почему тогда окно приоткрыто? И только я собрался выйти из машины и открыть шлагбаум сам, как из окна высунулась небритая фигура в гражданской одежде и потребовала пройти с документами в помещение. Помимо нее в здании находилась еще одна — уже в таможенной форме. Они взяли наши справки-счета и техпаспорта и, не говоря ни слова (и не спросив про депозит или про расписки-сертификаты!), проставили в них штампы-направления о явке в течение 10 дней (а белорусы дали только три) на Центральную акцизную таможню.
    — Можете ехать.
    Я едва сдержал эмоции, чтоб не закричать от восторга. Надежда на русское авось и таможенный беспорядок полностью себя оправдали!
    Но тут Толя остановился и спросил у таможенников:
    — А где здесь туалет?
    «Какой, к черту, туалет?! — не верю своим ушам я. — Рвать отсюда надо быстрее, а ему туалет понадобился!» А вслух произношу:
    — Пойдем, я знаю, где.
    Выходим из здания, и я говорю:
    — Быстро в машины и валим отсюда!
    Вечером мы были в Москве, а через пару дней растаможили обе машины. Московские таможенники только не могли понять, как нам удалось въехать в Россию без «обеспечения уплаты таможенных платежей», как громко на их языке называется банальная предоплата таможенной пошлины.
    И невдомек нашему ГТК, что честные люди всегда честно платят по факту, а нечестным и десятикратные депозиты нипочем.
    -------------------------------------------------------------
    * Вскоре этот идиотский сбор белорусы отменили.

    23. Пода-а-а-йте таможне на… весы или Как ввезти двигатель

    Правдивая история о том, как некомпетентность таможенников заставляет законопослушных автомобилистов терять свои время, деньги и нервы

    Решил как-то мой приятель Юрий привезти из-за рубежа новый двигатель для своего «Форда». Зачем он ему понадобился — тема отдельного разговора, сейчас лишь вкратце скажу, что привезенный им за год до этого из Германии и честно растаможенный Ford Mondeo Люберецкий МОТОР-2 (Межрайонный отдел технического осмотра и регистрации УГИБДД Московской области) категорически отказался ставить на учет, поскольку номер на двигателе был набит не заводским способом. Его направили на экспертизу, которая подтвердила, что набивка номера действительно не заводская, но никакого криминала дознаватель УВД в том не нашел: за рубежом такое случается сплошь и рядом, двигатель там — такая же запчасть, как коробка передач или рулевая тяга, и посему в регистрационные документы его номер не вносится. Когда мотор нуждается в капитальном ремонте его просто сдают в специализированную мастерскую, где с него сразу же срезают номер, и сразу же получают точно такой же двигатель, но уже отремонтированный, на который, по желанию клиента, наносят кустарным способом номер сданного им двигателя. И это там АБСОЛЮТНО ЗАКОННО! В нашей же стране ГАИ, пардон, теперь — ГИБДД, по-прежнему живет мышлением 80-х годов прошлого века, стараясь учитывать всех и вся, в том числе и номера на наших моторах. И в каждом отступлении от стандарта видит криминал.
    И даже несмотря на то, что экспертиза никакого криминала не обнаружила, а следователь отказал в возбуждении по этому факту уголовного дела, бдительная капитанша из МОТОРа-2, сославшись на свое толкование какого-то указа дедушки-президента, была непреклонна: в регистрации отказать!
    Ситуация получалась крайне абсурдная: машина привезена в Россию, таможенная пошлина за нее уплачена государству в полном размере, а теперь это же государство руками своего другого надзирающего органа запрещают гражданину этой машиной пользоваться! Глупее не придумаешь, но такая уж у нас страна...
    На вопрос, что же делать, капитанша посоветовала купить новый блок цилиндров с нормальным (по ее представлениям) номером.
    Можно было, конечно, пойти к ее начальству и потребовать исполнения прямых обязанностей или выдачи письменного отказа, который обжаловать через суд и заставить-таки ГАИ зарегистрировать машину. Но приятель мой, как и большинство наших сограждан, к сожалению, не привык бороться с чиновничьим произволом. Вспомнив про своих друзей в Литве, он попросил их купить ему там движок и привезти с первой оказией к нему в Подмосковье. Они пообещали помочь.
    Вскоре был куплен блок фордовского двигателя с поршнями и оформлен по справке-счету на его имя. А через несколько дней литовские друзья Юрия выехали из Вильнюса в направлении Москвы.
    При въезде в Белоруссию они заполнили транзитную декларацию на купленный движок и продолжили путь к белорусско-российской границе. Именно там-то их и ждала первая «засада».
    Российский таможенный пост, что на трассе Минск – Москва, встретил их известием, что ввозимый блок нужно взвешивать, чтоб узнать, надо ли за его ввоз брать таможенную пошлину или нет и если да, то сколько. Однако сделать этого таможенники не могут, потому что на посту… нет весов. Представляете, на самом главном посту, через который поступает в Россию основная масса товаров с Запада, нет весов! В тех редких случаях, когда ввозимый груз все же нуждается во взвешивании, таможенники возят его в ближайшую деревню в магазин. Но был вечер пятницы, и сельпо уже закрылся.
    — Поэтому пустить в Россию мы вас не можем, — сказал, как отрезал, старший смены. — Ждите завтрашнего утра или езжайте на другой пост. Через Белоруссию, естественно.
    Он не думал, что отсутствие весов на посту не должно быть проблемой тех, кто через этот пост едет. Об этом должно заботиться руководство Смоленской таможни, которой пост подчинен. Если в Смоленске не подумали, то подсказать смолянам об этом должны из Москвы, из Центрального таможенного управления, к которому относится Смоленская таможня. Мытаря совершенно не волновало, что у сидящих в машине граждан Литвы только однократная белорусская виза, и обратно в Беларусь их могут не пустить.
    Белорусские пограничники, как ни странно, поняли абсурдность ситуации и все же пустили их обратно по уже погашенной визе. Правда, 20 долларов за транзит все же взяли еще раз.
    Оснащенный столь редким прибором (весами) пост находился под Рудней, на дороге Витебск – Смоленск. Но и там дежурный таможенник отказался оформлять ввоз блока. Сначала он долго не мог понять, сопровождаемый это багаж или нет. Потом ему чем-то не понравилась литовская справка-счет. Затем он вдруг потребовал паспорт владельца (который в это время был у себя дома в Подмосковье), несмотря на то, что в доверенности были данные его паспорта. В конце-концов, согласился на факсимильную копию паспорта. Пришлось литовцам ехать в Рудню, звонить хозяину движка, чтоб он срочно выслал на Руднянский почтамт копию своего паспорта.
    Но и факс тоже не помог. Таможня просто отказывалась регистрировать ввоз мотора.
    — Не нравится мне ваша справка-счет, — вновь вернулся мытарь к знакомой песне. — Лучше бы вы съездили в Витебск и там на рынке сделали другую, белорусскую, — посоветовал он очередной «выход». — Я просто не знаю, как должна выглядеть литовская, — попытался оправдаться он.
    Надо же! Госслужащий отказывается принимать настоящий документ, потому что не знает, как он должен выглядеть, и советует сделать фальшивый. Такое только у нас возможно! Интересно, как бы отнеслись к этому «предложению», например, датчане. Ведь как выглядит датская справка-счет он также наверняка не знает. Да и на каком бы языке он это объяснял им? А тут почти свои попались — и по-русски понимают, и с нашей действительностью знакомы.
    За то и поплатились.
    — Оформление мотора придется отложить до понедельника, — отрезал представитель таможенной службы.
    Почему именно до понедельника он объяснить не потрудился.
    И тогда законопослушные литовцы сделали первую глупость: они выгрузили двигатель и оставили его на хранение в придорожном кафе, а сами поехали в Москву.
    В понедельник на границу прибыл сам хозяин двигателя с одним из тех, кто пытался провезти его два дня назад. Но это ничуть не помогло оформлению мотора, а еще больше запутало мытарей. Сначала они испугались, что литовцы уже отвезли двигатель в Москву и вернулись, но когда узнали, что блок все это время оставался на границе — вздохнули с облегчением. Мотор наконец-то взвесили (он потянул на 49 кг, а беспошлинно тогда можно было ввозить 50 кг), но несмотря на присутствие хозяина, отказались оформить его как сопровождаемый багаж. По большому счету, его вообще отказались оформлять — отправили от греха подальше на таможню в Смоленск, да не просто, а под конвоем!
    Но и на Смоленской таможне также отказались оформлять двигатель в тот же день, а загнали его на склад временного хранения, причем вместе с машиной, на которой за ним приехал хозяин. Только на следующий день оформление блока двигателя наконец-то началось. На кусок металла (совершенно не драгоценного) выписали огромную кучу официальных бумаг, смысл которых сводился к тому, что в определенный срок владелец обязан прибыть на определенный пост таможни по месту жительства (г. Подольск), где ему выдадут бумагу на ввезенный товар, после чего блок может начать свою российскую жизнь на законных основаниях. Естественно, заставили заплатить и за оформление всех этих ненужных (как потом выяснилось) бумаг, и за пребывание движка и автомобиля на СВХ.
    Во вторник вечером злополучный блок выехал-таки из Смоленска. Не прошло и полгода!
    На следующий день мой приятель с купленным двигателем и кучей бумаг на него прибыл на таможенный пост по указанному смолянами адресу. Но там его ждала... совсем другая организация. А названный пост, как выяснилось, расформирован еще несколько лет назад. Очень странно, что смоляне этого не знали — ведь они с таможнями московского региона относятся к одному таможенному управлению — Центральному.
    Тогда Юрий поехал в саму Подольскую таможню, которой исчезнувший пост принадлежал. Там не удивились информации о пропаже поста, а, наоборот, удивившись «проделкам» своих смоленских коллег, посоветовали покупателю ехать на ближайший автотранспортный пост, работающий с физическими лицами, поскольку сама Подольская таможня «физиков» не обслуживает.
    На домодедовском автотранспортном посту «Донской» моему приятелю подтвердили, что он — их клиент и велели заезжать на склад. Наученный горьким опытом, полученным в Смоленске, Юра категорически отказался въезжать на СВХ с автомобилем.
    Там опять: взвешивание и... предложение подождать до завтра. И все это под смешки: «Чем это вы так насолили смолянам, что они вас оформили, как целую фуру, перевозящую десяток движков?»
    Назавтра ему вдруг объявили, что несмотря на то, что блок весит меньше разрешенных 50 кг, за его ввоз все же придется заплатить пошлину. Все потому, что смоленские мытари оформили его как несопровождаемый багаж. Сказали бы сразу — так Юра бы вышел вместе с блоком за белорусский шлагбаум, а потом опять вошел бы. Так нет, все тишком, лишь бы «на деньги человека поставить». Хотя новый таможенный кодекс обязывает таможенников бесплатно консультировать население.
    В итоге Юра вынужден был заплатить за привезенный ему блок цилиндров двигателя и поршневую пару сотен евро пошлины. Ему выдали «Карточку номерного агрегата» (она теперь выдается вместо Удостоверения ввоза ТС только на ввозимые отдельно кузов, двигатель или раму) и через два дня он отправился в МОТОР-2 регистрировать автомобиль с новым мотором. Регистрация прошла успешно, и в итоге больше чем через год он получил-таки законное право пользоваться и распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению, а не по повелению «дяди с жезлом и пистолетом».
    А как же должно быть на самом деле? По закону? С этим вопросом я обращался в несколько таможен и таможенных управлений. Везде разводили руками и пожимали плечами, и только в одном из отделов ЦТУ нашелся наконец компетентный сотрудник.
    — Ввоз номерного агрегата физическим лицом должен оформляться прямо на границе, — объяснил он. — Допускаю, что на каком-то из постов на границе с Белоруссией весов может и не быть (хотя не считаю это нормальным), но оформить вашего друга должны были прямо при въезде в Россию. До 50 кг бесплатно*, а все, что свыше — по 4 евро. Просьба (или намек) руднянского таможенника съездить в Витебск и оформить там белорусскую справку-счет абсолютно незаконна и правильно, что ваши знакомые не стали этого делать. Помещать на СВХ, тем более под конвоем, двигатель нет никакой нужды. Я бы посоветовал вашему другу написать жалобу на имя начальников Смоленской таможни и ЦТУ, где изложить все обстоятельства произошедшего. Пусть они разбираются с компетентностью своих работников.
    По закону, кстати, вовсе необязательно было сразу оформлять блок на его будущего владельца. Чтоб гарантированно не платить пошлину, можно было записать его на одного из ввозящих, получить на границе Карточку номерного агрегата, а уже после составить на него договор купли-продажи двигателя, хотя бы и через комиссионный магазин.
    А в этой ситуации, то есть при транзите через Беларусь, на российской таможне вообще можно было ничего не оформлять и даже не останавливаться. Потом просто надо было проехать на тот же пост «Донской» и, предъявив литовскую справку-счет и белорусскую транзитную декларацию, оформить ввоз блока и получить Карточку номерного агрегата.
    Вот и всё! Жалко лишь, что таможенники на местах об этом не знают. Или делают вид, что не знают...
    А в 2008 году таможенники РФ начали требовать при ввозе двигателя предъявить им документ на автомобиль, на который этот мотор будет устанавливаться. Таким образом, право гражданина на ввоз двигателя ставится в зависимость от того, есть у него такой автомобиль или нет, что совершенно незаконно. А за ввоз кузова в ноябре 2008 года пошлину подняли до 5000 евро за штуку, что сделало совершенно бессмысленным его покупку за рубежом и последующую транспортировку в Россию.
    --------------------------------------------------------
    * Ныне этот лимит снижен до 35 кг.

    24. Латвийский транзит

    В конце 2006 года, когда Белоруссия ввела конвой для перегоняемых из Калининградской области в большую Россию автомобилей с российскими транзитными номерами, совершенно неожиданно на помощь нашим перегонщикам пришла Латвия, разрешив проезжать через свою территорию обладателям литовской и шенгенской виз. Тогда Прибалтика еще не вступала в Шенгенское соглашение, и пограничный контроль между Литвой и Латвией существовал. Однако латыши пускали не всех, а только тех, кто был именно в Литве (а не ехал через нее транзитом из Калининградской области). Особенно сильно придирались к тем, кто получил многократные литовские визы в Калининградской области. Им попасть в Латвию было практически невозможно. Приходилось доказывать, что они не просто ехали из России в Россию и потому им надо непременно проехать через Латвию, а действительно что-то делали в Литве. Например, холили в театр или музей, что подтверждается билетом. Чек с заправки не годился, а вот оплаченный счет из литовской мастерской — вполне. Но, вдобавок к этому, требовалось еще и более материальное «подтверждение», эквивалентное 20 долларам. 500 рублей тоже годились, причем даже на литовско-латвийской границе они принимались латвийскими пораничниками с большей охотой, чем литовские 50 литов, хотя в литах получалось даже чуть дороже.
    Со временем латыши перестали требовать чеки и музейные билеты, а довольствовались только купюрами. Зато по-прежнему придирались к страховке, транзитным номерам и кузовным повреждениям на машине.
    К страховке — когда транзитный номер в полисе не совпадал с номером на автомобиле. А на то, что идентификационный номер был тем же, они не обращали внимание. Или когда фамилия в полисе отличалась от фамилии нынешнего собственника или перегонщика. Такое бывает, когда покупал машину один человек, а перегонял другой. А именно так и происходит в 99 % случаев. Бывает, придираются латыши и тогда, когда в полис вписан перегонщик, а в ПТС собственником является юридическое лицо.
    К транзитным номерам — очень внимательно смотрят срок их действия: и иностранных, и российских. А потом начали придираться к немецким номерам с желтой полосой. Срок их действия меньше, чем у номеров с красной полосой, и они дешевле, поэтому наши перегонщики стараются в первую очередь брать именно их. Но у таких номеров есть и еще одно ограничение: действительны они только на территории Евросоюза. Раньше поляки «пасли» такие машины во все глаза, а теперь открыли на них охоту латыши. Но между этими двумя охотами большая разница: в Польше до ее вхождения с Евросоюз они не были действительны, а в Латвии сейчас такие номера полностью законны. Но латвийские пограничники придумали коварное обоснование своего недовольства такими номерами: мы, говорят, не имеем права выпускать вас за пределы ЕС! То есть они взваливают на себя работу наших и белорусских гаишников, которым просроченные немецкие номера абсолютно безразличны. Но у латышей как бы появляется предлог не выпустить нас из страны. В итоге, конечно, выпускают, но не за бесплатно.
    Они уже так избаловались, что даже если все в полном порядке с документами, но в протянутом им паспорте перегонщика нет хотя бы ста рублей, начинают чинить ему всяческие препоны.
    Возвращаясь еще раз к страховке: во всех присоединившихся к «Зеленой карте» странах она действительна на тот автомобиль, VIN которого указан в полисе — независимо от фамилии, записанной там, и номера, тем более транзитного. Латыши уверяют, что у них не так, хотя этого быть не может в принципе — правила международной страховой системы во всех странах одинаковы!
    Если есть кузовные повреждения — просят справку об аварии. Если она была в другой стране и справка есть, или повреждения записаны в купчей — требуют, чтобы текст был на латышском.
    И буквально только вчера узнал: теперь латыши начали цепляться к «сальважным»* отметкам в техпаспортах американских машин. Утверждают, что, якобы, машина с такой отметкой — уже не машина, и потому передвигаться сама не имеет права. В общем, отказываются выпускать в Россию. При мне мужикам из Новосибирска, перегонявшим американский седан Yaris из клайпедского порта, пришлось отдать погранцам 5000 руб.
    Так что латвийские пограничники в отношении наших перегонщиков сейчас представляют собой некую гипертрофированную советскую систему, при которой можно цепляться к чему угодно, и правду в которой найти невозможно.
    ------------------------------------------------------------
    * Salvage — отметка в техническом паспорте транспортного средства в США (так называемом «тайтле»), говорящая о том, что автомобиль был в серьезной аварии.

    25. Как я потребовал взятку назад

    В 2007-м году выезжал я как-то из Латвии через КПП «Терехово». Переднее крыло моей машины было слегка помято, а стекло фары разбито, но фара работала. Я, конечно, уже знал, что латыши сейчас начнут цепляться к этому, потому сразу положил в паспорт 100 руб. Я так никогда не делаю, если с документами у меня полный порядок. Но тут решил «сделать вложение», чтобы минимизировать придирки.
    Заезжаю на территорию КПП, отдаю пограничнику документы с «вложением». Через некоторое время из будки выходит пограничница и интересуется, почему на машине вмятина. Объясняю, что купил такую.
    — А есть ли справка об аварии?
    — Я в аварии не участвовал, машина уже была такой, когда я ее купил.
    — Чем можете доказать? А вдруг вы человека сбили и скрылись с места ДТП?
    — У вас есть сведения, что я сбил человека? Тогда назовите мне его фамилию и место ДТП. А повреждения при покупке могу доказать. Вы по-литовски читаете?
    — Нет, — отвечает она несколько удивленно.
    — А зря. Вот документ, где перечислены повреждения автомобиля, которые были при покупке, — говорю я и протягиваю ей какую-то бумажку на литовском языке, где значится VIN моей машины, с печатью и подписью. Я даже сейчас не знаю, что это был за документ, но мне его дали в фирме при оформлении купли-продажи. Больше нигде и никогда я таких не получал. Там точно не были описаны никакие повреждения автомобиля, но поскольку латвийская пограничница созналась, что не читает по-литовски*, я решил этим воспользоваться. Это был находчивый ответ на незаконное требование. В общем, я блефовал.
    Она посмотрела на этот листок и, вернув его мне, ушла в свою будку. Еще через несколько минут оттуда вышел другой пограничник и велел мне поставить машину на стоянку рядом, чтобы не мешать проезду. К тому времени машин на КПП скопилось уже много, хотя, когда заезжал я, не было никого — ночь.
    Стою на площадке полчаса — никаких действий. Подхожу сам к будке и спрашиваю, в чем затык? Проверяем, говорят, ждите…
    Еще минут через пятнадцать подхожу — опять тот же разговор.
    Минут через пять после этого выходит пограничник, отдает документы и говорит, что можно ехать. Это хорошо, конечно, но почему меня продержали здесь целый час?!
    Начинаю проверять документы и вижу, точнее, не вижу лежавших в паспорте ста рублей. Ах вы, гады, думаю! И деньги вязли, и целый час меня тут промариновали?! Так дела не делаются. Беру паспорт, иду к будке и прошу старшего. Выходит на удивление молодой человек и представляется старшим смены пограничников. Показываю ему паспорт и говорю, что здесь лежало 100 рублей, а когда его подчиненные вернули мне паспорт — денег тут не оказалось. Как это понимать?
    — Сейчас узнаю, — сказал он и зашел в будку. Через пару минут вышел оттуда, протягивая мне российский «стольник»:
    — Вот, возьмите, на пол упали…
    Убираю деньги и говорю:
    — Можно вас на пару слов, без протокола, так сказать?
    Он совсем выходит из будки и закрывает дверь, и тогда я продолжаю:
    — На пол упали, говоришь? Может, мне сейчас по этому номеру позвонить, — и показываю на телефон горячей линии, который висит у них на информационном щите, — пусть они приедут и разберутся, почему у вас в служебном помещении иностранные деньги валяются?
    Начальник смены совсем стушевался, забормотал:
    — Ну, можете позвонить, конечно…
    — Что тут у вас происходит? Деньги взяли и целый час продержали! Так дела не делаются! Если хотите проверять по полной программе, тогда не берите денег, а коль взяли — нечего держать тут людей!
    И поехал домой, в Россию.
    ------------------------------------------------------------
    * Хотя это странно: литовский и латышский языки принадлежат к одной группе и немного похожи. Даже я, зная лишь немного литовских слов, иногда понимаю, о чем говорят латыши. Особенно когда речь идет об автомобилях. Может, она и латышского-то не знала?..

    26. Сдача со взятки

    Но не только латвийские пограничники и таможенники на взятки падки. Не отстают от них и наши мытари. Особенно те, что сидят на границах Калининградской области с Литвой. Именно через них из анклава выезжает весь транспорт, который заезжал туда для растаможки. Существующий тариф на выезд можно расценивать, как некий микроналог в фонд рядовых таможенников, и составляет 100 руб. Правда, если выезжает машина, зарегистрированная на юридическое лицо, то меньше чем за 500 рублей ее просто не выпустят. Деньги, так же, как и в Латвии, кладутся в паспорт и отдаются таможенникам вместе с другими документами для проверки. Если заветной сотни там не окажется, то начнутся придирки ко всему, к чему только возможно.
    На посту под Краснознаменском («Пограничное», как он официально называется), например, когда я ехал там первый раз и, не зная местные нравы, не положил в паспорт 100 руб., мытари прицепились к тому, что у меня в доверенности не было указано право выезда за границу. Она была оформлена в Москве моим другом, которому я и вез машину. Там было сказано, что он доверяет мне приобрести за пределами России автомобиль, растаможить его и перегнать к месту жительства доверителя, но право выезда заграницу он не указал. Точнее, нотариус просто внес наши данные в свою форму и всё. Вот мытари и придрались: да, вы можете приобрести машину за границей, что вы и сделали, можете растаможить, что тоже сделали, но выехать за пределы РФ вы по такой доверенности не имеете права. А то, что здесь написано о перегоне в Москву, так пожалуйста — везите машину паромом из Калининграда в Петербург. Тогда пересекать границу РФ не придется. Вот такая логика. Но, поломав эту комедию еще минут пятнадцать, они, в итоге, меня выпустили.
    Я рассказал об этом случае калининградцу, так он сразу спросил, были ли в паспорте деньги? А когда я ответил отрицательно, сказал — ну тогда понятно.
    Но это было позже, а вскоре я опять поехал через тот же пост. Не помню, что там было в доверенности, но когда я отдал документы таможенникам, в паспорте совершенно случайно оказалась моя пятисотрублевая купюра.
    Они у себя в будке при мне же открыли паспорт и переложили мои деньги к себе в карман, ничего мне не сказав. Я это видел, но тоже ничего не сказал, поскольку решил, что лежало там не больше двухсот рублей. Они быстро все оформили и отдали мне документы. Я уже было собрался выезжать в Литву, как они меня позвали:
    — Ну-ка дай еще раз паспорт.
    С удивлением я протянул им красную паспортину. Один мытарь спрашивает:
    — А чего ты так много дал-то?
    Я еще даже толком не понял, о чем речь идет. Он достал из кармана какие-то деньги и вложил их в мой паспорт.
    Позже, когда я его открыл, там оказалось 400 рублей. Вот так мне впервые дали сдачу со взятки! Да еще с такой, которую я не давал. Это было в середине 2007 года.

    27. За 20 баксов под эскортом ГАИ

    Однажды возвращался я домой на купленной машине через Белоруссию. Депозит у меня был оформлен заранее, так что въезд в РБ прошел в штатном режиме. Но когда до российской границы осталось буквально километров десять, на выезде из последнего белорусского райцентра меня остановил патруль ДПС. Дело было ночью, и в конце пустынного населенного пункта я немного превысил разрешенную скорость. За то и поплатился. Подошедший лейтенант потребовал документы. Я дал ему водительское удостоверение, техпаспорт и купчую на машину. Он их посмотрел и попросил страховку. Я поискал на торпедо, за солнцезащитными козырьками, в бардачке, на соседнем сиденье и под ним, но страховку найти не смог. Говорю гаишнику:
    — Слушайте, что-то я не могу ее найти…
    — А она у вас есть?
    — Конечно есть! Я же из-за границы приехал. Меня бы без нее в Белоруссию не впустили! Как и без уплаты сбора за транзитный проезд. Кстати, квитанции за этот сбор тоже не могу найти. Наверно, они вместе где-то.
    — Логично. Да вы не волнуйтесь, успокойтесь и еще раз внимательнее поищите — в машине, в карманах, в вещах…
    Я как мог, постарался успокоиться. Еще раз медленно и тщательно начал перерывать все содержимое машины, однако ни страховки, ни квитанции оплаты за транзитный проезд через Беларусь так и не нашел. Куда же они подевались? Либо потерял по дороге, либо… они остались на таможне. Что потерял — вряд ли: я из машины никуда не выходил, даже не заправлялся. Остается только таможня.
    Я стал перелистывать в памяти все, что было на белорусском КПП, и вспомнил, что оставил эти листы на столе у таможенника, когда подписывал в ДКД согласие со сроком доставки своей машины на внутреннюю таможню. Потом ДКД и другие большие листы я убрал, а про маленькие забыл. А таможенник ничего не сказал. Так я и уехал без них.
    Рассказал об этом лейтенанту, он поверил. Но факт остается фактом: страховки у меня при себе нет, а за это по белорусским законам мне, как иностранцу, полагается штраф 200 долларов. А чтобы доказать, что гражданская ответственность у меня все же застрахована, придется вернуться на ту границу. А это 400 км в один конец, итого — 800 км лишнего проезда… Сколько бензина сожгу, а сколько времени потрачу! Нет, так не пойдет.
    Сейчас уже не помню точно, но каким-то образом мы договорились с гаишниками, что они за 20 долларов проводят меня до границы с Россией. А чтобы ко мне не было придирок со стороны транспортной инспекции — сопроводят меня до самого выезда из страны. Возможно, даже, что это была не моя просьба, а их предложение, от которого я не стал отказываться. В общем, мы пришли к консенсусу.
    Документы пока оставались у них. Договорились, что гайцы поедут впереди.
    Миновали последнюю деревню и въехали на территорию белорусского пункта пропуска на границе с Россией. Машина ГАИ проехала пост транспортной инспекции (она контролирует сбор оплаты за проезд через страну иностранцами) и я за ней. Остановились у будки, где расположен банк. Я попытался отдать гаишникам 20 баков, но они категорически отказались принимать валюту — отправили меня обменять доллары на белорусские рубли. А вот когда обменял, тогда они с большим удовольствием взяли эквивалент Джексона* в местных рублях, отдали мои документы и пожелали счастливого пути.
    Вот так, заплатив всего лишь по два доллара за километр, мне удалось проехать под эскортом ГАИ!
    -----------------------------------------------------
    * На купюре в 20 долларов США изображен президент Джексон.

    28. Когда кончается паспорт

    Каждый перегонщик рано или поздно сталкивается с тем, что его заграничный паспорт кончается. Либо срок его действия истекает, или заканчиваются свободные страницы, куда ставят визы и отметки о пересечении границ. И тогда приходится получать новый паспорт. Занимает это не меньше месяца, если все делать по закону и не «ускоряться».
    Со сроком действия ситуация такова, что если он приближается, то многие посольства визу уже не дают. В каждом посольстве свои порядки, в большинстве стран Евросоюза, например, это три месяца, а в некоторых и шесть. Если вам светит длительная многократная виза, то вам могут ее дать, только ограничив при этом ее срок до того момента, когда до окончания действия паспорта останется три месяца (ЕС).
    Со свободным же местом несколько проще, но и в то же время сложнее. Проще — потому что, вроде бы, его наглядно видно: вот оно, свободное место — можно и сюда печати ставить. С другой стороны, видение это может быть обманчиво, потому что простые граждане чаще всего не представляют себе правил, по которым пограничники ставят штампы в паспорта.
    Начнем с того, что штамп о пересечении границы ставят в паспорт только в тех странах, правительство которых хочет постоянно следить за своими подданными: когда он выехал из страны, на сколько, куда поехал. Хорошо бы еще, конечно, было и знать, что он там делал, но этого, к сожалению, в паспорт не запишешь… В цивилизованных странах своим гражданам штампов о пересечении границы своей страны (содружества стран) не ставят. Только иностранцам, что оправдано. У нас же ставят всем: особенно своим — чтоб чужие боялись. И по этим штампам, между прочим, таможенники при въезде в Россию определяют, когда последний раз гражданин въезжал в РФ. Если в этом месяце уже был въезд, то никаких ему беспошлинных 35 кг не будет. Заплатит за все!
    То есть каждый из нас возит с собой сведения, которые в любой момент могут быть использованы против нас. Это чем-то напоминает ситуацию с талоном предупреждений к водительскому удостоверению, которые давно отменили, но которые гаишники все хотят вернуть.
    Так вот эти совершенно не нужные нам штампы съедают ровно половину чистых страниц паспорта! Одна поездка за границу — это четыре штампа: два наших (выезд и въезд) и два иностранных (въезд и выезд). Это же половина страница паспорта! А поездка в Калининградскую область и обратно по земле, в том числе и на поезде, отбирает сразу целую страницу, поскольку для нее нужно четыре раза пересекать границу (4х2=8). Поэтому, собираясь в поездку, нужно смотреть еще и за оставшимся в паспорте свободным местом и прикидывать, хватит ли его для будущих штампов.
    Теперь о том, как пограничники ставят штампы. Отметки о въезде и выезде из страны ставят и на левую, и на правую страницу паспорта. Если въезд происходит по однократной визе, штамп о въезде ставится прямо на нее. На нее же шлепнут и печать о выезде из страны. Если виза многократная, то штамп о первом въезде по этой визе поставят прямо на нее, как и на однократную. А вот штампы о выездах из этой страны (группы стран) будут ставить не на эту визу, а в свободное место на соседних страницах. Можно сэкономить место для одного штампа, если при последнем выезде из этой страны сказать пограничнику, что по этой визе вы больше не будете въезжать, тогда финальную печатку он поставит вам на ту же визу, как бы «закрывая» ее.
    И теперь самое главное правило, которого придерживаются в большинстве стран: штампы о въезде в страну ставят на правую половину паспортной страницы (четная или нечетная — не имеет значения), а о выезде — на левую. Этого правила из нашего ближайшего окружения не придерживается только Эстония. Наши пограничники или белорусские ни за что не поставят штамп о въезде на левую часть страницы! В самом крайнем случае они лучше шлепнут его на страницу, предназначенную для записи о детях, если там никто не вписан. Могут приписать и какую-нибудь предупреждающую запись. Мне, например, однажды, когда я въезжал в РФ с паспортом, где не было свободного места на правых частях страниц, написали поверх штампа «Предупрежден о замене». Штамп этот оказался на странице, предназначенной для фотографий детей, под таким же литовским штампом, поставленным мне туда за 100 рублей по моей просьбе заблаговременно, когда свободное место справа еще было. (Литовского пограничника можно уломать на это за небольшое вознаграждение.) После такой записи меня через этот пост уже точно не выпустили бы. Поэтому в следующий раз я выехал из России через Белоруссию — места для выездных печатей (на левой части страницы) было предостаточно. А вот литовцы через полчаса, когда поезд прибыл на их пункт пропуска Кяна, пришли в недоумение: куда ставить печать? И они ее поставили, после долгого совещания с начальством, на левую часть страницы. Но — вертикально!
    И сказали, что больше с таким паспортом меня не пустят.
    А мне и не надо было больше.
    ------------------------------------------------------------
    В крайнем случае (или по большой просьбе владельца паспорта, подкрепленной материально) штампы о пересечении границы ставят на страницы, предназначенные для записи о детях, если они свободны.

    Штампы о въезде в страну обычно ставятся на правую часть страницы, а о выезде — на левую. Но эстонцы это правило часто игнорируют (нижний штамп). При отсутствии места на нужной половине штамп о въезде могут поставить и на левой части страницы, расположив его вертикально, как на этой иллюстрации сделали литовские пограничники.

    29. Как я купил «машину с баром»

    Однажды я в Швейцарии купил машину. Она была немного помята спереди, но лонжероны были не задеты и «геометрия» кузова совершенно не пострадала. Двигатель, радиаторы, трансмиссия все было в полном порядке. В общем, машина была полностью на хорошем ходу. Только вот внешний вид слегка портили подбитый бампер, мятое крыло и поцарапанный капот. А отсутствующая правая фара, на месте который зияла черная дыра, будила буйную фантазию у автомобильных анатомов. Но поскольку цела была левая фара, которая светила лучше, чем две на многих машинах, то ехать ночью было совершенно ненапряжно.
    Марка этого автомобиля была Subaru, и это очень важно, сейчас поймете, почему. Модель называлась Impreza, но это совершенно не важно.
    По дороге домой, в Польше, я купил для нее недостающие кузовные детали. Отремонтироваться решил в Литве у знакомого кузовщика, который живет недалеко от Вильнюса в частном доме — чтобы домой приехать уже, как с иголочки. Ремонт небольшой, а потому времени и денег должен занять не много.
    В общем, приезжаю к Мирону (так зовут кузовщика) и достаю привезенные детали. Тут с работы возвращается жена Мирона, и он ей говорит по-литовски:
    — Вот, Слава купил машину Subaru. Очень хорошая, полноприводная, только помята немного.
    А на литовском языке, если переводить буквально, японское слово «subaru» будет означать, как «с баром» (su baru). А потому первую фразу Мирона его жена восприняла, как «Вот Слава купил машину с баром». И очень удивилась. Она еще никогда таких не видела! Слышала, конечно, бывают автомобили с баром. Но вот так, чтобы воочию посмотреть... И спрашивает меня (по-русски, естественно):
    — А где у нее бар? Можно посмотреть?
    Теперь моя очередь настала ничего не понимать.
    — Какой бар? — спрашиваю.
    — Ну, в машине?..
    И тут Мирон схватился за живот, упал на свой подстриженный газон и начал по нему кататься, заливаясь от смеха. А мы с его женой сморим на него и не можем ничего понять: что с ним? И только когда он отсмеялся, то объяснил нам обоим, уже по-русски, что не всякая Subaru — с баром.
    Вот такие японо-литовские лингвистические парадоксы!

    30. Че-е-рез ме-е-сяц до ни-их до-шло-о… или В Эстонию с нешенгенской визой

    Вступление в самом конце 2007 года восточноевропейских стран и Прибалтики в Шенгенское соглашение значительно упростило перемещение по Евросоюзу. Но и внесло некую сумятицу и непонимание того, что можно, а что нельзя. Не понимали этого порой не только наши граждане, но и сами пограничники стран — членов Евросоюза, чему я лично стал свидетелем. Точнее, потерпевшим.
    В январе 2008 года я ехал из Шауляя в Санкт-Петербург. Шауляй находится недалеко от латвийской столицы, от которой через Псков идет прямая и самая короткая дорога на наш Питер. Однако проходит она не только по Латвии и России, но и по Эстонии. Совсем немного, километров 20–25. Еще месяц назад я бы и не подумал там ехать, однако после того, как 22 декабря все балтийские страны вступили в Шенгенское соглашение, пограничный контроль между ними был снят. Я решил, что моя многократная литовская виза автоматически стала шенгенской, а это значит, что я могу ехать по ней не только в Латвию или Польшу, но и в Эстонию, хотя бы пусть и транзиом. Вот и поехал. На всякий случай, думаю, спрошу на границе при въезде в Эстонию. Если скажут, что нельзя, то вернусь и поеду через латвийский КПП, который имеется неподалеку.
    Но на границе между Латвией и Эстонией остались лишь страховщики и работники транспортной инспекции, которые в пограничных делах не сведущи. Никто моему въезду в Эстонию не препятствовал.
    Я проехал ее за несколько минут и оказался на международном пункте пропуска «Лухамаа». Желающих выехать в Россию — никого.
    Дал документы пограничнику, он все проверил, поставил штамп в паспорт и сказал, что могу ехать. Но мне надо было еще отметить чеки Tax-free, потому я задержался и пошел на таможню. Все это время паспорт оставался у пограничника. Я отметил чеки у таможенников, получил обратно паспорт у пограничника и поехал в Россию.
    Все прошло успешно и мое появление в Эстонии не вызвало у ее госслужащих никаких вопросов.
    Ровно через месяц мне снова пришлось ехать из северо- восточной Литвы в Петербург, и я опять решил ехать по той же трассе Рига — Псков. Снова въезжаю на КПП Luhamaa и даю документы эстонской пограничнице. В тот вечер на страже рубежей страны Eesti стояли две очаровательные девушки (ну, о-о-очень красивые!): одна смотрела машину и сверяла номера, а другая в будке «пробивала» паспорта по компьютеру и ставила штампы. По-русски обе говорили с большим трудом.
    А проверка моя почему-то затягивалась... Через некоторое время из основного здания КПП вышел мужчина в форме пограничника и сказал, чтобы я проследовал за ним. Я удивился, но пошел. Он оказался старшим пограничной смены. У себя в кабинете он на ломаном русском языке заявил мне, что я въехал в Эстонию незаконно, поскольку у меня нет ни эстонской, ни шенгенской визы. Я очень удивился и сказал, что у меня есть литовская, которая после того, как Литва присоединилась к Шенгенскому соглашению, стала шенгенской. Значит, она теперь дает мне право на въезд и в Эстонию, которая также стала членом Шенгенского соглашения.
    — Не-е-ет, — ответил пограничник, — ваша ви-иса не стала шенгенской. Вы можете по ней ехать в Латвию или Польшу, но не в Эстонию. Потому что наша страна, как и Литва, не подписала соглашение о безвизовом транзите, которое разрешило в 2006 году транзитное перемещение через страны Евросоюза, не вступившие пока в Шенгенское соглашение, с визами любых стран — членов ЕС.
    — Но я же месяц назад был в Эстонии, спокойно проехал через этот пост и никто мне ничего не сказал!
    — Да, я вижу. Очень странно, что вам об этом не сказали. Я могу посчитать вас рецидивистом. Но поскольку никаких записей о вашем нарушении нет, я просто составлю на вас протокол, как будто вы нарушили в первый раз, и выпишу вам штраф.
    Он составил протокол и долго пытался разъяснить мне мои права, как того требует закон. Но его запаса русских слов для этого не хватило. Он страшно напрягался. Потел, несмотря на зимний холод, но — тщетно. Хотя я уже и без него понял, что он хочет мне сказать. Я хотел быстрее подписать протокол и уехать, чтобы не терять время. Эстонская камера мне на этот раз не грозит*. Но он должен мне по закону зачитать мои права, вот он и старался. Тогда он пригласил из таможни служащую в возрасте. Однако и ее знаний великого и могучего не хватило. Старший пограничник еще раз пошел в таможню и привел пожилого таможенника, который еще довольно сносно говорил по-русски. Он-то и ознакомил меня с моими правами.
    Наконец это трагикомедия кончилась, я подписал протокол и получил квитанцию для оплаты штрафа через банк: мне выписали штраф в 300 крон (около 20 евро). На границе банка не было, поэтому пришлось искать способ оплатить его уже в России. В Москве сделать это было за нормальные деньги невозможно — банки брали за такое перечисление от 15 до 50 долларов. И тогда я через Интернет нашел человека в Эстонии, русского из Нарвы (тэрэ тебя, Максим С., и айта** тебе огромное!), который согласился оплатить за меня штраф, а я перевел ему на счет в «Сведбанке» нужную сумму в евро. Правда, пришлось и мне открыть счет в том банке. Но в будущем это мне сильно пригодилось.
    Когда я искал человека в Эстонии, который согласился бы заплатить за меня штраф, то рассказал о случившемся со мной на специализированных Интернет-форумах. На мое сообщение приходили разные отзывы, но больше всего мне понравился такой: «Через месяц до них, наконец, дошло, что виза у тебя не шенгенская»…
    __________________________________________________________________
    * Осенью 1993 г. я провел несколько часов в эстонской каталажке, когда выяснилось, что на визу, выданную мне в московском посольстве Эстонии, забыли поставить печать.
    ** Тэрэ, айта — приветствую, спасибо (эст. — tere, aitäh).
    Последний раз редактировалось ury055; 15.01.2011 в 23:47.

  3. #3
    Аватар для ury055
    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    3,412
    Больше 10 лет на форуме
    31. Первый мотоцикл — и без депозита

    Шальная мысль купить мотоцикл или скутер меня посещала каждую весну вот уже на протяжении лет так десяти. Как только сходил снег, и на столичные улицы выбирались «подснежники» на своих рыдванах. Но особенно активно она начала стучаться в мою голову последние лет пять, когда ездить по Москве на машине стало просто невозможно из-за постоянных пробок. И весной 2008 года вышло так, что я сдался. Да и обстоятельства сложились в пользу того, что я вновь, четверть века спустя, опять сел на мотоцикл.
    Получилось так, что во время одной из поездок в страны Евросоюза мне пришлось больше запланированного задержаться в Литве: приобретенная родственнику из Италии машина надолго зависла на растаможке в Калининградской области, и ждать окончания этой непредсказуемой по времени процедуры я уже не мог. Следовало возвращаться домой, но не было на чем: другой машины у меня не имелось, а ехать на поезде это как-то не по-автомобильному… На покупку еще одной машины денег уже не оставалось, да к тому же без депозита в Россию ее не пропустили бы. Хотя был один вариант — Smart. Если взять его с 0,6-литровым мотором, то можно было бы въехать без депозита, так как пошлина за него составила бы тогда меньше 20 000 руб. (599 куб.см х 0,85 евро/куб.см.), разрешенных Таможенным кодексом. Но на покупку такого «Смарта» нужно было никак не меньше 3500 евро, а у меня оставалось около 2000.
    Что делать?
    Вспомнилось, что накануне поездки приятель просил присмотреть для него мотоцикл. Времени свободного после того, как отдал машину на растаможку, стало много, и я нашел, что его интересовало. Но почему бы тогда и мне не воспользоваться подвернувшимся случаем? Я снова начал, на этот раз уже для себя, шерстить объявления о продаже мотоциклов и довольно быстро нашел несколько вариантов, которые вписывались в мой бюджет.
    Ситуация с таможенной пошлиной и депозитом на мотоциклы на тот момент выглядела следующим образом: по федеральному законодательству вся мототехника, ввозимая физическими лицами в РФ, должна была облагаться пошлиной в размере 30 % от таможенной стоимости. Так что если бы я купил мотоцикл даже за 1500 евро пошлина за него все равно была бы меньше 20 тыс. руб. (по тому курсу), а, значит, предварительно платить депозит за него не требовалось бы.
    Исходя из этого, я и подыскал себе Suzuki 600N Bandit 2000 года выпуска, только что привезенный из Великобритании. Ярко-красный красавец с пробегом 11 тыс. миль прямо при мне был ввезен в прицепе из клайпедского порта на территорию фирмы под Каунасом, специализирующейся на доставке байков с Туманного Альбиона. Мотоцикл был в прекрасном состоянии, купчую выписали быстро.
    По пути на таможню, где нужно было оформить вывозную декларацию, заехал в крупный торговый центр купить шлем. А потом из таможни в Каунасе — сразу на Латвию, чтобы не ехать через Белоруссию, где пришлось бы тоже оставлять какой-то денежный залог, типа нашего депозита.
    Из Каунаса я выехал около четырех часов вечера, и где-то в начале одиннадцатого был на латвийско-российской границе в пункте пропуска «Терехово (Латвия)–Бурачки (РФ)». Длиннющая очередь машин меня поначалу напугала, но водители легковушек очень удивились, когда я встал в хвост за ними. И посоветовали ехать без очереди. Я так и сделал.
    Регулирующий въезд не территорию КПП сотрудник латвийской погранслужбы сразу выписал мне пропуск на въезд. И здесь у меня возникла первая проблема, которую я прогнозировал. Я пытался ее решить еще в Каунасе, но не получилось. По независящим от меня обстоятельствам. Дело в том, что водитель мотоцикла, также как и водитель автомобиля, должен застраховать свою гражданскую ответственность. Поэтому я еще в Каунасе обратился в страховую компанию. Однако мне отказали, сославшись на то, что транспорт из Британии они не страхуют. Я обращался и в другие СК, однако и там результат был отрицательным. Даже если страховой агент не знал такого правила и пытался оформить страховой полис, у него ничего не получалось: компьютер не воспринимал вводимую информацию. Поэтому пришлось ехать без страховки. Так и доехал до границы, благо, полиция ни разу не остановила. И вот теперь, я знал это точно, вопрос со страховкой обязательно всплывет — латыши всегда проверяют наличие страховки как при въезде, так и при выезде. Поэтому я предпринял последнюю попытку застраховаться — прямо на КПП — там есть и страховые брокеры. Однако и у них получил отказ: оказывается, по латвийскому законодательству на территории Латвии можно страховать только тот транспорт, который в Латвии же и зарегистрирован!
    Пришлось мне отдавать документы пограничнице без страховки. Она сразу обратила на это внимание и поинтересовалось, почему нет полиса. Я объяснил ей всю эту запутанную ситуацию с британским транспортом, она сказала, что все это понимает, но страховка должна быть. Я ответил, что у меня в паспорте есть «заменитель страховки». Она полистала его и, увидев 100-рублевую купюру, сказала, что это плохой заменитель. Паспорт она вернула мне обратно, посоветовав как следует подумать. Я вложил в него еще сотню и снова отдал ей. Она, заглянув туда, сказала, что я плохо подумал, и снова попыталась отдать мне паспорт для «дозаправки». Но «заправлять» его больше я не собирался: как-никак, нарушение было вынужденное, совершенное по независящим от меня обстоятельствам, и моей вины в этом не было. Кроме того, сама страховка стоила 200, максимум — 300 руб., а потому и давать ей больше просто не имело никакого смысла. Она попыталась набить себе цену словами, что штраф гораздо выше, но, в конце концов, сдалась.
    Латвийскую таможню прошел без проблем и оказался на нейтральной территории. Здесь тоже стояла огромная очередь, чтобы попасть в Россию. Я, наученный опытом въезда на латвийский КПП, сразу направился к нашему пограничнику на шлагбауме и получил от него въездной талон без очереди.
    Когда подъезжал к будке пограничников на КПП «Бурачки», видел несколько удивленно глядящих на меня пар глаз — что за одинокий мотоциклист выезжает из ночи, весь в красном? А когда заглушил мотор, услышал обрывок речи пограничницы, которая осматривает транспорт:
    — …а вдруг он не говорит по-русски?..
    И потом уже мне (немного даже испуганно), когда я снял шлем:
    — Вы по-русски понимаете?
    — Да, — отвечаю, — немного. Правда, говорю со словарем.
    И она облегченно заулыбалась. А то ведь приняла меня за иностранца, а с языками у нее наверняка напряженка!
    Пограничный контроль прошел быстро, а вот на таможенном завис… почти на сутки! Все дело в отсутствующем депозите. Как я ни тыкал старшего смены носом в Таможенный кодекс, ст. 337 которого ясно говорит, что если таможенный платеж меньше 20 тыс. руб., то депозит не требуется, он никак не хотел пропускать меня без уплаты залога. В итоге сказал, что вопрос не в его компетенции, и нужно ждать утра, когда придет начальник поста. Зато милостиво позволил мне лечь спать на скамейке внутри административного здания («Автомобилисту точно не разрешил бы», — пояснил он).
    Однако поспать все равно не удалось — из-за грандиозного скандала, который устроила снятая с автобуса женщина. И лишь под утро, когда она успокоилась, и мне удалось-таки заснуть, меня опять разбудил женский голос. Правда, уже не такой противный:
    — Мужчина, вставайте! Вставайте, уже утро, сейчас начальство придет.
    За плечо меня трясла женщина в форме пограничных войск ФСБ России.
    — А я что, его место занял?
    Но мой сонный юмор до нее, видно, не дошел…
    Утром сменному начальнику поста доложили мою ситуацию, и он заявил, что пропустит меня без депозита, если у меня будет заключение эксперта о стоимости мотоцикла, из которого будет следовать, что пошлина за него действительно меньше 20 тыс. руб. И велел своим подчиненным дать мне координаты эксперта-оценщика в ближайшем райцентре — г. Себеж. Я позвонил ему, обрисовал ситуацию, и он ответил, что готов сделать оценочный акт, если я приеду к нему в Себеж. Стоить акт будет 2000 руб. Я передал наш разговор таможенникам, однако на поездку в Себеж они ответили категоричным «нет!». Ни в коем случае нельзя выпускать с территории КПП нерастаможенный или необзаложенный транспорт! Я сообщил это эксперту и предложил ему провести оценку по копии техпаспорта, которую я могу послать ему факсом. Он согласился, попросив лишь дописать туда пробег.
    У таможенников на посту, оказывается, нет факсимильного аппарата, имеющего выход на общероссийскую телефонную сеть, поэтому отправлять факс пришлось от брокера за 80 руб. (хотя связь эта не была даже междугородной!).
    Через 2 часа он прислал мне заключение (за прием факса тоже пришлось заплатить брокерам 80 руб.), которым оценил мой Suzuki примерно в 1750 евро. Из этого следовало, что пошлина за него должна быть где-то 520 евро, что на тот день соответствовало 19 тыс. руб.
    Всё! Если начальник поста сдержит свое обещание, я проеду. Однако к тому времени обо мне и моем бездепозитном «Бандите» прознало уже его начальство в Себежской таможне, и оно настоятельно требовало меня «не пущать». Однако он, после консультаций с Москвой, взял риск на душу и велел оформить мне въезд без уплаты депозита. Платить-то мне все равно было нечем! Еще 1500 руб. с меня взяли брокеры за оформление ДКД ТС (документ контроля доставки), и я поехал на Москву. Оставшиеся до нее 600 с небольшим километром долетел на удивление быстро. Останавливавшие гаишники тоже принимали меня за иностранца, о чем свидетельствовали очень вежливые разговоры и бесплатные, но ценные советы.
    В эту поездку со мной произошел еще один очень странный случай. Где-то около девяти вечера, когда я уже выезжал из Псковской области, начался сильный дождь. Шел он всего минут двадцать, но я промок весь – никакой специальной одежды-то у меня не было. Да и приближавшаяся ночь намекала о том, что пора уже думать о ночлеге. Но этот участок дороги я помню хорошо: никаких городов, где есть гостиница или мотель, по трассе нет.
    Тогда я решил попроситься на ночлег к кому-нибудь в деревне. Да и деревень-то там не много. Вот началась уже и Тверская область, и вскоре где-то справа я увидел сквозь деревья какие-то сельские постройки. А вскоре и грунтовая дорожка пересекла шоссе, причем никаких указателей не было. Я свернул направо и метров через 300 увидел небольшую деревеньку. Домов 15, не больше, причем половина не подает признаков жизни.
    Но вот возле одного дома заметил припаркованную «Газель». На стук в дверь вышел мужчина средних лет. Я спросил, не подскажет ли он, у кого можно переночевать. Он показал мне дом напротив своего, где, по его словам, живет одинокий старик. Я подъехал к указанному дому и постучал. Дверь открыл действительно старик, и я спросил его, можно ли у него остановиться на ночь, пообещав 100 руб. Старик удивился, но возражать не стал.
    Он угостил меня чаем, я его — литовским пивом. Мокрые вещи я разложил по печке, которая была еще теплой (похоже, он топил ее днем), и к утру они высохли.
    «Бандит» мой провел ночь в закрытом дворе, рядом со старенькой «Ауди», оставленной здесь узбекскими перегонщиками еще зимой. Она сломалась, и они попросили старика присмотреть за машиной, пообещав приехать через месяц. А прошло уже четыре…
    До Москвы я долетел быстро, дождя больше не было. Через пару дней растаможил мотоцикл в Москве и зарегистрировал в ГАИ. Он накрыл меня волной ностальгии, погрузив воспоминаниям в мотоциклетную юность.
    Через год я поменял этот стритбайк на туристический эндуро Honda XL650 Transalp.
    А вот со стариком вышло что-то странное… Потом неоднократно в течение полутора лет я пытался найти его деревню, однако сделать этого мне так и не удалось. И на машине пытался, и на мотоцикле — результат тот же. Названия ее я не запомнил, даже если он ее и называл, но вывески никакой при въезде в нее не было. Но прекрасно помню, то это самое начало Тверской области после Псковской, и грунтовка к трассе не примыкала, а пересекала: справа была эта деревня, а слева, со слов старика — какая-то база отдыха.
    Вот такие чудеса, в общем…

    32. На скутере из Европы

    Покатавшись несколько месяцев по Москве на мотоцикле, купленном в мае в Литве, я понял, что он не слишком приспособлен для лавирования по мегаполисным пробкам. К тому же частые дожди комфорта езде на нем не прибавляли. Потому решил подыскать себе что-нибудь более легкое и с крышей. На европейском рынке скутеров таковых всего два: немецкий BMW C1 и итальянский Benelli Adiva. Оба они в основном 125-кубовые, первый — чуть помощнее (и пошустрее, соответственно). Однако он и дороже, причем существенно. В той же Германии найти 5-летнего «немца» в хорошем состоянии дешевле 2500 евро практически нереально, в то время как «итальяшку» можно без особого труда разыскать и за 1500. К тому же на BMW посадить пассажира можно, только если позади крыши, на месте съемного багажного бокса, имеется специальное сиденье, а Benelli — двухместный уже, так сказать, в базовой комплектации.
    Еще в июне-июле я нашел в Панявежисе фирму, которая возит мотоциклы и скутеры из Франции. Были у нее и BMW, и Benelli. Но и те, и другие в достаточно потрепанном состоянии, с побитой пластмассой, треснутыми стеклами. Просили за них где-то по 1000–1200 евро. И вот когда уже в августе я собрался ехать за скутером, то созвонился с продавцом, оговорил примерную цену и попросил его выслать мне факсом копию техпаспорта для того, чтобы я мог у себя на таможне внести денежный залог (депозит) в качестве обеспечения уплаты будущих таможенных платежей. Однако сделать мне этого не удалось по той простой причине, что на Щербинском таможенном посту, где я решил оплатить депозит, тогда не было экспертов-оценщиков, разбирающихся в мототехнике. Для внесения депозита за скутер нужно иметь заключение о его таможенной стоимости, потому что пошлина за всю мототехнику тогда бралась не за объем двигателя, как в автомобилях, а в размере 30 % от таможенной стоимости.
    В Щербинке мне посоветовали проехать на соседний пост «Донской» в Домодедове. Там оценщик по германскому справочнику определил, что присмотренный мною Benelli Adiva 2002 года выпуска в ФРГ стоит 1625 евро и, значит, пошлина за него должна быть 487,5 евро. Был уже конец рабочего дня, и внести депозит я не успевал. (Правда, потом мне сказали на одном из постов ЦАТ, что депозит у меня все равно бы не приняли, поскольку, все по той же ст. 337 ТК РФ, если таможенный платеж меньше 20 тыс. руб., то депозит они не оформляют, поскольку он не нужен.) Но и не расстроился, поскольку знал, что если таможенный платеж составляет меньше 20 тыс. руб., по Таможенному кодексу депозит не требуется. А 487,5 евро по тому курсу составляли примерно 18 тыс. руб. Такая же ситуация у меня была и с мотоциклом в мае: за него пошлина оказалась где-то 19 400 руб., и меня пропустили без депозита. Поэтому я и поехал, не сильно переживая, ведь заключение эксперта о стоимости взял с собой. Денег захватил тоже побольше — правда, не столько для депозита (если вдруг не пропустят бесплатно, и придется класть его на границе), сколько на случай, если этот скутер мне не понравится и я вынужден буду взять что-то другое.
    В Панявежисе оказалось, что скутер, хотя и на ходу, но потрепан весьма сильно, и запрашиваемых за него первоначально 700 евро явно не стоит. К тому же продавец прекрасно понимал, что август — это не май. В конце сезона, как известно, спрос на мототехнику резко снижается. В итоге на 400 евро ударили по рукам. Он тут же оформил вывозную таможенную декларацию (чтобы вернуть себе НДС, когда скутер выедет за пределы Евросоюза), а мне пришлось еще 30 литов (1 евро = 3,45 лита) заплатить за «зеленую карту» (страхование гражданской ответственности). Регистрационный номер получать не потребовалось — на скутере был старый французский, — в итоге сэкономил 15 литов.
    Всё. Я мог ехать домой. Но решил еще сгонять в Шауляй, посмотреть (на будущее) отысканный по Интернету и приглянувшийся мне мотоцикл класса тур-эндуро. А это где-то 90 км в одну сторону.
    По дороге в Шауляй обнаружился один неизвестный мне ранее недостаток моего приобретения: самопроизвольно открывающийся багажник. У «Адивы» был утерян язычок, запирающий багажный кофр. Позднее, уже дома, я сделал его, буквально за полчаса, из кусочка листовой стали. Также выявилась одна особенность багажника. Снаружи он смотрится довольно большим, однако моя дорожная сумка в него не помещалась, поскольку львиную часть объема (в демонтированном положении) съедала съемная крыша. Пришлось крышу установить и ехать уже не как в кабриолете, а как в обычном автомобиле, но без дверей. А за счет того, что откидывающаяся часть багажной крышки довольно выпуклая и к тому же снабжена сеткой, то даже в случае самопроизвольного открывания сумка оставалась в этой крышке и не выпадала. Так что большую часть из 1200 км до дома я проехал с открытым багажником, на что мне постоянно указывали обгонявшие меня автомобилисты.
    Съездил я в Шауляй, посмотрел мотоцикл и взял направление на латвийский Даугавпилс, чтобы не заезжать в Белоруссию и по рижской трассе доехать до Москвы. Начало темнеть, и нужно было подумать о ночлеге. В машине, да к тому же летом, такая проблема решается просто: даже если не нашел гостиницы провести ночь можно и в автомобиле. В двухколесном скутере же спать сможет разве что йог. Но я к таковым никогда не относился. Подыскивая место ночлега при поездке на скутере или мотоцикле, нужно еще иметь ввиду наличие закрытой или охраняемой парковочной площадки. Иначе скутер, даже если похитители не уедут на нем, то могут просто укатить! Но мне повезло. Оказалось, что на окраине городка Купишкес, где и застала меня приближающаяся ночь, есть то ли техникум, то ли интернат, где часть комнат жилого корпуса сдают внаем. Место в номере почти со всеми удобствами стоило всего 20 литов, а скутер я загнал во внутренний охраняемый двор.
    На следующее утро, прекрасно отдохнувший, я выехал в направлении Латвии, и к двум часам дня, проехав Даугавпилс, Резекне и Лудзу, был уже на латвийско-российской границе. Длиннющая очередь из автомобилей не предвещала ничего хорошего, но я-то был на скутере! Постовой при въезде на КПП без лишних вопросов выписал мне пропуск, и я оказался на территории международного автомобильного пункта пропуска (МАПП) «Терехово» (или, на латышский манер — Теrehova). Алчные до поборов с перегонщиков автомобилей латвийские пограничники, большинство которых имеют русские фамилии с прицепившейся сзади буквой «s», начали по привычке придираться то к одному, то к другому, в итоге поставили меня «на пробивку» почти на час. Но я твердо решил не давать им взяток «за ускорение», поскольку и так за страховку выложил на 10 литов больше, чем платят за автомобиль. А предоставленное таким образом мне время решил использовать для перекуса и отдыха.
    Видно, погранцам надоело наблюдать, как я на их глазах, можно сказать, внаглую, поглощаю пиво, закусывая его колбасой. В конце концов, они отдали мне документы и сказали, что могу теперь идти к таможенникам. С теми проблем не возникло — декларацию они отметили за пару секунд.
    Выехав с латвийского «Терехова», я оказался на нейтральной полосе, которая также вся была забита машинами. Но и наш пограничник, регулировавший въезд на российский КПП, не возражал против внеочередного заезда в РФ двухколесной чудо-техники. Я быстро прошел пограничный контроль, но на таможенном завис аж на восемь часов! Дежурная смена никак не хотела пускать меня без депозита. На мои доводы о том, что ст. 337 ТК РФ не требует депозита, если платеж меньше 20 тыс. руб., старший смены отвечал, что у них есть какое-то разъяснительное письмо по этому поводу какого-то Ванина от 2004 г. (тогдашний руководитель ФТС — прим. авт.), где сказано, что начальник поста сам решает, можно ли пустить без депозита, даже когда сумма платежа меньше 20 тыс. На самом же деле п.2 ст.337 ТК РФ ясно говорит: «Обеспечение уплаты таможенных пошлин... не представляется, если сумма подлежащих уплате таможенных пошлин… составляет менее 20 тыс. руб., а также в случаях, когда таможенный орган имеет основания полагать, что обязательства, взятые перед ним, будут выполнены». Другими словами: до 20 тыс. — всегда без обеспечения, свыше — на усмотрение таможни. Ванин же «разъяснил» так, что в любом случае, даже когда меньше 20 тыс. — все равно с разрешения начальника поста. Таможенники боятся, что если мы въедем в Россию бесплатно, то не будем растаможивать наши скутеры/мотоциклы на внутренней таможне. Тогда, говорят они, ваши долги повесят на нас (в законе на самом деле нет такого — прим. авт.). В общем, бред какой-то несут.
    И еще одна местная особенность обнаружилась. Оказывается, в Себежскую таможню, которой подчинен этот МАПП «Бурачки», пришло указание из вышестоящего Северо-Западного таможенного управления (СЗТУ) в Петербурге, что всю мототехнику нужно растаможивать не как транспортные мотосредства (по 30 % от стоимости, что следует из соответствующего постановления правительства), а как обычные товары — запчасти, шмотки и прочее барахло, то есть по 4 евро с килограмма. Мне велели поставить скутер на весы, чтоб узнать его массу и рассчитать размер пошлины. Но весы оказались для транспортного средства маленькими. Adiva на них помещалась только либо передним колесом, либо задним. Таможенники в задумчивости чесали репы… Тогда я предложил им взять для расчета ту массу, которая указана в документах — 135 кг. Им ничего другого не оставалось. Вычли из этой величины 35 кг, которые можно провозить беспошлинно, и остались те 100, которые они и «опошлили» по полной программе. То есть на 400 евро. Получилось даже меньше, чем нужно было бы платить, исходя из 30 % стоимости, указанной в моем оценочном акте. Но, самое главное, что и так, и так — все равно выходило меньше 20 тыс. руб. Должны были впустить меня бесплатно!!
    Но нет. Не пустим — и всё! В общем, себежские мытари мне напомнили тех мужиков, о которых женщины говорят, что им проще дать, чем объяснять, почему не даешь.
    Пошлины они насчитали 14 600 руб. (с которых притаможенный банк взял себе еще 3 %). Кроме того, пришлось заплатить еще 1400 руб. некоему ростэковскому (притаможенная коммерческая структура — прим. автора) ЗАО, которое сидит здесь же, на посту и оформляет ДКД транспортного средства, и 100 руб. ему же за 5 ксерокопий, нужных таможне. В итоге вся эта канитель затянулась до ночи — с территории МАПП я выехал в 23.20. В темную-темную ночь! С еле горящей фарой!! На разбитую рижскую трассу!!!
    Ведь настойчиво просил этих горе-таможенников быстрее оформлять свои бумаги: я же не на машине еду, а на скутере. Нет! Как будто бы специально тянули.
    А им-то чего? Залог за доставку я уже заплатил, причем в гораздо большем размере, чем будет сама пошлина, так что им даже выгоднее окажется, если я не доеду до своей таможни. Тогда не нужно будет возвращать всю сумму моего залога.
    Но где же мне ночевать? Всю ночь я не смогу ехать. Усталость уже чувствуется, да и дорогу видно отвратительно. Гостиниц здесь нет, как нет и населенных пунктов. Вот бы найти какой-нибудь стог сена недалеко от дороги… Так ночь такая темная, что и в пяти метрах ничего не видно! Лишь изредка автобусные остановки встречаются… Стоп! Автобусные остановки… А почему бы нет? Если ничего другого не остается. Уж что, что, а остановки здесь приличные — с крышей и лавочками. Торможу у первой попавшейся, загоняю скутер за остановку, чтоб не был виден с дороги, натягиваю на себя все теплые вещи, выпиваю недопитое в Латвии пиво и — спать...
    Ночью несколько раз меня будил грохот проезжавших грузовиков. Но под утро проснулся от какого-то постороннего звука. Оказалось, что пошел дождь. Да сильный какой!
    «Он еще поспал немножко». Где-то с час. За это время дождь не прекратился, но стал заметно меньше. И я поехал — благо, крыша над головой имелась. Все 600 с лишним километров до Москвы то моросило, то поливало, но я был практически сухим. Вот что значит Benelli Adiva! Она легко шла 90 км/ч, иногда разгоняясь даже до 105. Правда, расход топлива маленьким назвать было сложно: где-то 4,5 л/100 км.
    Приехав в Москву, через пару дней я отправился на пост «Новодмитровский» и растаможил скутер. Московские таможенные посты работают строго в соответствии с федеральным законодательством, а не следуют письмам каких-то удельных начальников. Местный эксперт-оценщик подошел к своей роли не формально, а тщательно изучил все трещинки и сколы скутера, в итоге чего из 1625 каталожных евро его цена опустилась практически до той суммы, которую я за него и выложил — до 430 евро. Пошлина с нее составила где-то 4800 руб. Еще 4000 руб. пришлось заплатить владельцу таможенного склада временного хранения и еще тысячу — эксперту-оценщику. Итого — около десяти тысяч рублей, из которых только 4800 пошли в доход государства.
    Потом я отправил заказным письмом в Себеж документы о завершении процедуры таможенного оформления, и где-то через пару недель на мой счет себежцы вернули взятые с меня на границе в качестве залога 14 600 руб.
    А скутер я поставил на учет в ГАИ и решил потребовать с бурачковцев сатисфакции за мытарства на их посту. Написал жалобу на нарушение таможенного законодательства начальнику Себежской таможни, однако вскоре из Себежа пришел ответ, что никакого нарушения не было. Тогда я отправил еще одну жалобу в Петербург, в Северо-Западное таможенное управление. Я думал, что и там не обнаружат нарушений, и готов был писать выше – в ФТС. Однако из Питера ответили, что действительно своими безграмотными действиями сотрудники МАПП «Бурачки» нарушили Таможенный кодекс.
    После этого я подал иск мировому судье по месту нахождения Минфина, как главного держателя казны РФ, с требованием возместить понесенные по вине бурачковцев расходы. Они небольшие — в пределах тысячи рублей, — но мне важен был сам факт: за действия таможенников расплачивается государство. В качестве главного аргумента своей правоты приложил ответ СЗТУ.
    На суд не пришли ни представитель таможни, ни Минфина. Судья вынес решение иск удовлетворить и взыскать с казны все мои расходы.
    Но самым большим своим достижением в этом деле я считаю тот факт, что когда я в следующем году повез сыну скутеретту, тоже без депозита, меня пропустили в Бурачках» без лишнего вопроса о депозите.
    Ведь кто, если не мы, можем научить и заставить нерадивых госслужащих работать так, как они должны работать?

    33. Таможне милее «липа»

    Часто сталкиваясь с работой российских таможенников, я неоднократно приходил к выводу, что их действия порой не поддаются никакой нормальной человеческой логике. Иногда это можно объяснить весьма сомнительными с точки зрения законодательства приказами вышестоящего руководства. Но нередко инициаторами нелепых решений становятся и сами рядовые мытари, — так сказать, низового звена. Одному из таких случаев, на мой взгляд, просто чудовищному с юридической точки зрения, от которого просто откровенно попахивает неприкрытой уголовщиной, мне однажды пришлось стать свидетелем.
    Дело было на международном автомобильном пункте пропуска (далее — МАПП) «Бурачки» Себежской таможни, что на границе с Латвией. Этот пост недавно принял на себя основной поток транспорта, водители которого не хотят заезжать в непредсказуемую Белоруссию, идущего к нам из Евросоюза. То есть работающие там таможенники должны быть особенно грамотными и юридически подкованными. Но, тем не менее, случаются и такие прецеденты, подобные тому, что будет описан ниже. И скажу честно, если бы мне кто-то рассказал об этом, я бы не поверил. Но ЭТО я видел и слышал лично!
    Итак, один мой приятель решил приобрести в Литве два транспортных средства. Каких — для сути этой истории не имеет значения, поэтому далее будет именовать их просто ТС. И попросил меня помочь ему правильно оформить их и переправить в Россию. Поэтому все этапы пути я прошел вместе с ним и знаю не понаслышке.
    Заинтересовавшие его ТС мы нашли в разных районах Литвы и за два дня оформили покупки. Первая находилась в крупном городе. Продавец скачал из Интернета бланк договора купли-продажи, который и заполнил сам, от руки внеся в него данные свои, ТС и моего приятеля. Никакой печати на том договоре не было. В общем, это было то, что у нас сейчас называют договором купли-продажи (ДКП) в простой письменной форме на бланке свободного типа. Слова «в простой письменной» означают вовсе не то, что все обязательно должно быть написано от руки (в век всестороннего проникновения в нашу жизнь компьютеров это просто невозможно!), а то, что договор этот не заверяется ни нотариусом, ни кем-то другим. В нем расписались продавец и покупатель, один передал другому деньги, тот в ответ ему — приобретение, и разошлись.
    Второе ТС продавал селянин, у которого в доме не то что Интернета с компьютером, но и простой печатной машинки нет. Поэтому договор купли-продажи был составлен в самой настоящей простой письменной форме: от руки, на листе белой бумаги, к тому же на русском языке, которым обе стороны владели хорошо. И со всеми необходимыми данными: продавца, покупателя и предмета продажи. Причем в этом договоре данных было даже больше, чем в том, что на бланке: это объясняется особенностями литовской паспортной системы.
    На следующий день на этих транспортных средствах мы выехали в Латвию, а оттуда — на границу с Россией. Выездной контроль латвийских пограничников и таможенников прошли быстро, никакого даже намека с их стороны на недовольство нашими документами не было. Затем въехали на территорию КПП «Бурачки». Пограничный контроль также прошли без проблем, а вот у таможенников времени пришлось потерять много.
    — Я не могу пустить вас в Россию с такой купчей, — заявила принявшая документы таможенница, показывая оформленный в деревне ДКП. И это несмотря на то, что за оба ТС собственником заранее был заплачен таможне депозит.
    — Как? Почему? — удивился мой приятель.
    — Потому что это не договор купли-продажи, а филькина грамота.
    — Какая еще «грамота»?! Это самый настоящий документ, составленный по всем правилам.
    — На нем нет печати, — попыталась объяснить служительница ФТС.
    — Кончено, нет! Откуда ей там быть, если продавала не фирма, а физическое лицо?
    — Тогда должны быть справка-счет с печатью, оформленная в комиссионном магазине.
    — Вы знаете, продавец и покупатель сами решают, где и как оформлять им свои товарно-денежные отношения, лишь бы это удовлетворяло нормам гражданского права той страны, где это происходит. И если законодательство Евросоюза позволяет заключать сделки между гражданами в простой письменной форме, значит, этот ДКП абсолютно легитимен. А законодательство позволяет — иначе бы латыши не выпустили нас с этими приобретениями из страны.
    — За латышей не отвечу, но в Россию я вас не могу пустить с такой купчей! — отрезала она.
    — А вы знаете, что российское законодательство тоже позволяет оформлять ДКП между физическими лицами в простой письменной форме? — вступил в разговор я.
    — Может, и позволяет, но у нас с рукописными купчими не ездят, — парировала сборщица мыта, — и вас я не пущу с этой бумажкой!
    — А с другим пустите? — спросил я, имея ввиду второе моторное средство.
    — С другим — пущу.
    — Но ведь на той купчей тоже нет печати! — удивились мы такой избирательности должностного лица.
    — Зато она напечатана на бланке, а не написана от руки, — объяснила она.
    — Тогда пригласите старшего смены или начальника поста.
    Старший смены тоже уперся, как и его подчиненная. Пришлось звать начальника поста. Он также сильно сопротивлялся, но потом в итоге, через старшего смены, предложил такой вариант (который ни в одной другой нормальной стране я себе представить не могу): они дают моему приятелю чистый бланк скачанного с Интернета немецкого договора купли-продажи (так называемого кауфертрага), и он заполняет его на себя от имени прежнего немецкого собственника. Представляете, настоящий документ таможенников не устраивает, и они предлагают вместо него (и даже сами помогают!!!) состряпать липовый!
    Делать было нечего: приятель вынужден был согласиться. Мытари показали ему, где и что написать, поскольку немецкого языка он не знает абсолютно! Они сняли с «липы» нужные им копии и оформили документы контроля доставки (ДКП) до внутренней таможни по месту жительства счастливого владельца. У себя дома он оба эти приобретения успешно растаможил и получил номера в ГАИ.
    Вот такая вышла история. Она наглядно демонстрирует, к чему приводит незнание федеральных законов государственными служащими. И это притом, что еще в начале-середине 90-х годов прошлого века я лично возил из Западной Европы автомобили, оформленные на обычном листе бумаги в простой письменной форме! И 15 лет назад такие «кауферы» вопросов почему-то не вызывали.

    34. Взятка от таможни

    Нет, что ни говорите, но до чего же все-таки чудна наша жизнь! Про то, что таможенники берут взятки, ходят легенды, анекдоты, и подтверждается это многочисленными уголовными делами. Да и сам я уже писал, как вынужден был давать им денежные купюры под воздействием их административного аппарата. И это никого не удивляет. Чаще даже наоборот — мы дивимся тому, что таможенники отказываются от взяток. А такое — ради справедливости надо сказать и это — бывает в последнее время все чаще и чаще.
    Однако случай, произошедший со мной совсем недавно (уже после того, как были написаны эти «Записки»), потряс меня до глубины души. Мне отказывались верить даже лучшие друзья и давние знакомые, кому я рассказывал об этом. Однако все, что будет сказано ниже (как, впрочем, и то, что было изложено в предыдущих тридцати трех частях) — сущая правда!
    Итак, таможенники дали мне взятку.
    Произошло это буквально недавно все на том же международном автомобильном пункте пропуска «Бурачки», что на границе Латвии и России, уже неоднократно упоминавшемся в предыдущих главах. Я въехал в Россию, и во время таможенного оформления меня заметил один из таможенников, с которым мы как-то пару месяцев назад разговаривали о проблемах таможни и этого поста в частности. Причиной той беседы стало известие о том, что на этом посту убрали коммерческую кассу (что хорошо), но таможенную так и не открыли (что плохо). А это значит, что теперь для оплаты таможенной пошлины гражданину придется оставлять машину на посту, а самому ехать в здание таможни, находящееся в городе Себеже, что в 20 км от поста. Причем ехать на такси, поскольку общественный транспорт здесь не ходит. И на такси же возвращаться обратно. Стоит это 800–1000 руб. Но самое неприятное, что оплатить там пошлину можно только в рабочее время, несмотря на то, что сам МАПП — круглосуточный! Это, естественно, вызывает недовольство у въезжающих в страну, которое всем русским красноречием выливается не на руководство таможни (оно-то далеко, в Себеже), а непосредственно не тех сотрудников этого органа, которые находятся на посту и общаются с гражданами. Ведь простым людям, разум которых не искалечен таможенным образованием, понять такое положение вещей просто невозможно. А иностранцам тем более.
    Отсутствие таможенной кассы на посту объяснялось незнанием руководства таможни, как это нужно обустроить, и нежеланием открывать новую штатную единицу кассира. И то, что такой подход руководства серьезного государственного ведомства очень неудобен гражданам страны и, более того, ведет к уменьшению поступлений в государственную казну, совершенно не волнует руководство Себежской таможни.
    Тот сотрудник знал, что я подавал жалобу на действия руководителей поста, давших указание в 2008 г. в нарушение Таможенного кодекса не пускать меня на скутере без депозита. И что суд я выиграл, в итоге чего Минфин вынужден был во искупление грехов таможни выплатить мне денежную компенсацию. Он рассказал, что несколько работников поста требуют от руководства таможни открытия кассы непосредственно в «Бурачках», однако оно (руководство) сильно этому сопротивляется и советует им умерить активность и не лезть не в свои дела. А потому, мол, было бы неплохо, если б с жалобами на отсутствие кассы выступили сами граждане. Вот я, например. На это я ответил, что готов написать такую, как только эта проблема коснется меня лично. Потому что, по мнению наших бюрократов, пока не коснулась, то и жаловаться как бы не на что.
    В итоге — накаркал. Очень скоро эта проблема коснулась и меня. Да еще как!
    Накануне длинных праздников, случившихся по поводу 23 февраля, я въезжал в РФ с двигателем в багажнике машины, который надо было растаможить на границе. Была пятница, самый последний рабочий день перед четырьмя выходными. В 9 утра я приехал на латвийскую сторону границы и уткнулся в хвост огромной очереди из легковых машин. Никогда еще я не видел такой очереди. Ее длина составила два километра! В итоге простоял я целый день и попал в Россию только в восемь вечера, когда касса на таможне в Себеже была закрыта уже четыре часа как. Пришлось оставить машину с грузом на посту, а самому ехать домой на автобусе Рига–Москва за 1700 руб. 23-го февраля, в последний день праздников, уже на поезде за 1500 руб. я выехал из Москвы я Себеж, куда приехал утром 24-го. За 500 руб. местный таксист привез меня на пост «Бурачки», где начали, наконец, таможенное оформление ввозимого движка. К часу дня оно было закончено, и таможенники на попутной латвийской легковушке, ехавшей в Себеж, отправили меня на таможню для оплаты пошлины. Пожилой латыш от денег отказывался, но 100 руб. я ему все-таки всучил. Обратно на пост также пришлось ехать на такси, уже за 450 руб.
    Отдал платежку, получил карточку номерного агрегата на ввезенный двигатель и поехал на Москву.
    Поскольку «эпопейка» с оплатой пошлины не на посту, а на таможне теперь коснулась меня лично, в результате чего отняла у меня два дня и серьезно залезла в мой карман, я посчитал необходимым выразить свое «фу» по поводу местных порядков, которые правильнее было бы назвать беспорядками. А поэтому направился не прямо домой, а по пути заехал в Великие Луки, где находится транспортная прокуратура, надзирающая за работой Себежской таможни. И оставил там жалобу на действия/бездействие руководства Себежской таможни. Жалоба касалась в первую очередь отсутствия таможенной кассы на посту, а также нахождения на закрытой таможенной территории коммерческой структуры, которая вместо государственного органа оказывает таможенные услуги по астрономическим ценам. (За оформление документа внутреннего таможенного транзита до Москвы некое ЗАО «РОСТЭК-Псков» запросило с меня порядка 3500 руб.) Написал также и о том, что в «Бурачках» нет склада, где можно было бы оставить товар, растаможить который в момент ввоза у таможни не получается по независящим от гражданина причинам, из-за чего приходится его оставлять вместе с машиной.
    И вот в такой обстановке я вновь появился в «Бурачках». Естественно, про мою «телегу» там уже знали. И даже начали суетиться. Знал и тот таможенник. И потому как только речь зашла об этой жалобе, он сказал, что благодарен мне, даже очень обязан и готов исполнить то, что обещал при том нашем разговоре двухмесячной давности. Что он имел ввиду я сразу не понял. Но он напомнил, что обещал мне поставить бутылку, если я напишу жалобу на отсутствие кассы на посту, и готов это исполнить. Сквозь пелену прошедших двух месяцев я вспомнил какие-то детали того разговора (в том числе и о благодарности), но сказал ему, что мне вполне достаточно от него того спасибо, которое он уже высказал. Но таможенник возразил на это, что он человек слова и привык исполнять обещанное, и попросил своего коллегу принести бутылку. Я стал отбрыкиваться энергичнее, сказав, что за рулем не пью и т.д., на что он ответил, что это рижский бальзам, который я смогу преспокойно выпить дома.
    Тогда я прибег к последнему аргументу: с каких пор, говорю, таможня дает взятки? А это вовсе не взятка, говорит он, а всего лишь благодарность. Я же ведь не являюсь должностным лицом!
    И то верно. Его коллега принес фирменную 200-граммовую глиняную бутылочку Rīgas Balzams, завернутую в газету, и мне ничего не оставалось, как положить ее в карман…
    Вот какие наступили времена. Теперь таможня не берет взятки, а дает!

    Послесловие

    Вот, пожалуй, и все, что я хотел рассказать о своих приключениях, связанных с приобретением в различных странах и перегоном в Россию и таможенным оформлением автомобилей, мотоциклов и скутеров. Хотелось бы еще квадрик, снегоход и гидроцикл своим ходом перегнать, но это уж вряд ли получится.
    Если кому-то было интересно — мне будет приятно. Ну а если кто-то вынесет из этих записок что-то полезное для себя, что позволит ему избежать лишних неприятностей на границе или в таможне — мне будет приятно втройне.
    И в заключение - одна новость, которая стала для меня неожиданной, но приятной. Пока я писал эти записки одно московское автомобильное издательство вышло на меня с предложением опубликовать их отдельной книжкой. Пожалуй, я на это пойду, но внесу в текст кое-какие изменения и дополню его чисто практическими разделами. Если мы договоримся, и я буду уверен на 100 %, что книжка таки выйдет в свет, я сообщу об этом. Slavav
    Последний раз редактировалось ury055; 15.01.2011 в 23:49.

  4. #4

    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    484
    Больше 7 лет на форуме
    А*****!

  5. #5
    Аватар для B-Right
    Адрес: S-Pb
    Сообщений
    7,558
    Больше 7 лет на форуме
    в трех словах об чем речь?:) Я первую машину сам в 1997 году пригнал и сам растаможил без всяких брокеров как сейчас помню...

  6. #6
    Аватар для Sergey211
    Сообщений
    3,029
    Больше 10 лет на форуме
    познавательно, интересно. но читать подряд на компе тяжеловато. Разбавить бы картинками и цены как-то "привязать" к тому времени, о котором рассказывается. НУ а если с книжкой получится, то вообще супер. И вообще читал еще и профессиональным интересом, поскольку сам журналист, много и нудно писавший про недвижимость и время от времени пытавшийся написать нечто похожее про это поле. Но как-то все руки не доходили. Посмотрев твой пример, теперь думаю, что может и осилю. Успехов.
    Питер. Сюрф185

  7. #7
    Аватар для Якудза
    Адрес: Д.В.- СПб...
    Сообщений
    5,615
    Больше 10 лет на форуме
    Огогого)) думал сообщения на Дроме ограничены числом симвалов))
    Skoda Octavia A7

  8. #8
    Аватар для Якудза
    Адрес: Д.В.- СПб...
    Сообщений
    5,615
    Больше 10 лет на форуме
    Сейчас начнём читать))
    Skoda Octavia A7

  9. #9

    Адрес: Санкт-Петербуг
    Сообщений
    791
    Больше 7 лет на форуме
    столько букафф... Оо
    Toyota Carina '99 1.8 LB
    Toyota Mark II 100GX

  10. #10
    Аватар для BULLET100
    Сообщений
    2,598
    Больше 10 лет на форуме
    Спасибо , но я не могу на компе долго читать глаза болеть начинают. (((((((((

  11. #11

    Адрес: Омск-Екатеринбург-Санкт-Петербург
    Сообщений
    427
    Больше 3 лет на форуме
    Согласен с форумчанами - тяжело с компа читать,
    придется на Ebook-у конвертить...

  12. #12
    Аватар для vadimych
    Адрес: Город-Герой Ленинград
    Сообщений
    19,824
    Больше 10 лет на форуме
    Прочитал,спасибо!
    Баден-Баден

  13. #13
    Аватар для IngVarr
    Адрес: Питер
    Сообщений
    7,636
    Больше 10 лет на форуме
    Многа букофф,но счас прочитаю)))
    Работа избавляет нас от трёх великих зол: скуки, порока и нужды.(с) Вольтер.

  14. #14
    Аватар для ury055
    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    3,412
    Больше 10 лет на форуме
    Хочу пояснить что это творение не моих рук дело . Это написал человек с ником Slavav . Просто пока я запихивал текст , вырезал , редактировал .. в первый пост уже не смог воткнуть имя автора , поэтому оно в самом конце . Кстати , сам прочитал частично . Кто прочитал - как оно ?

  15. #15

    Адрес: Novgorog the Great
    Сообщений
    577
    Больше 10 лет на форуме
    Написано интересно и со знанием дела. Автор - Вячеслав Варинов, журналист (Авторевю, Клаксон, КП)...
    Skoda Superb

  16. #16

    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    12
    Больше 3 лет на форуме
    Отлично написано, прочитал не отрываясь. Даже самому захотелось в Прибалтику съездить.
    Позабавил мат-фильтр, например, на слове "захл*****ся".

  17. #17
    Аватар для komendant99
    Адрес: Petersburg
    Сообщений
    157
    Больше 7 лет на форуме
    Это не для форума!
    Решился и езжу на Peugeot 408!

  18. #18
    Аватар для ury055
    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    3,412
    Больше 10 лет на форуме
    Сообщение от komendant99 Посмотреть сообщение
    Это не для форума!
    поясни

  19. #19

    Адрес: Град Петра
    Сообщений
    897
    Больше 3 лет на форуме
    Мда.......было время! Скоро останется только слово "перегонщик", а проффессия затеряется во времени, и останутся одни "перекупы". Афтор - Молодец, совместил приятное с полезным.

  20. #20
    Аватар для ury055
    Адрес: Санкт-Петербург
    Сообщений
    3,412
    Больше 10 лет на форуме
    Может есть желающие начитать текст перед микрофоном чтобы можно было в машине слушать ? А , Миш ? ;))

Страница 1 из 3 123 ПоследняяПоследняя
Вернуться к списку тем
Hyundai Tucson
2019 год
1684000 руб.
Skoda Yeti
2012 год
500000 руб.
Mercedes-Benz GLS-Class
2019 год
6246000 руб.
УАЗ Патриот
2016 год
Sochinec505
Toyota Corolla
1998 год
Sergei
Skoda Rapid
2014 год
saddler

 
 

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189